Последний чекист - Александр Борисович Кердан

и прислан в распоряжение Середы, но работать будет преимущественно с территориальными органами ФСБ и МВД, осуществляя координацию их деятельности между собой и с московской опергруппой.

Середа поздоровался с Сазоновым так, как будто они только вчера расстались, замахал на него руками:

– Упаси тебя Бог, Миша, связываться с махачкалинскими территориалами. Эти «театралы» все тут продажные и коррумпированные! Даже речи о них со мной не заводи, не говоря уже о согласовании наших планов… Считай, что ты находишься на временно оккупированной территории…

Сазонов на мгновение опешил, покосившись на дверь кабинета, за которой ожидал Мурад, и скороговоркой выдал тираду:

– Значит, буду действовать, Василий Николаевич, как «СМЕРШ» в годы Великой Отечественной войны, в районах, только что освобожденных от гитлеровцев…

Выйдя из ступора после неожиданного высказывания бывшего подчиненного, Середа снова замахал руками:

– Миша, столько лет прошло, а ты не меняешься… Ступай уже, занимайся своими делами! Заходи как-нибудь, чаю попьем, поговорим, а сейчас – не до разговоров: готовлю большое межведомственное совещание…

Двухмесячное пребывание в Дагестане запомнилось Сазонову прежде всего бесконечными совещаниями разного уровня. В целях конспирации и безопасности они проводились при закрытых и зашторенных окнах в душных помещениях поочередно в зданиях ФСБ и МВД, соединенных друг с другом переходом, закрываемым на ключ. Пропотев несколько раз на таких совещаниях, Сазонов попросил Мурада сделать ему дубликат ключа, чтобы вовремя уворачиваться от многочасовых заседаний, которые живо напомнили ему перестроечные партконференции, где говорилось много, а, по существу, ничего толкового.

Так, на одном совещании в МВД подняли вопрос обеспечения безопасности полетов в местном аэропорту. Докладчик-генерал особенно упирал на то, что при взлете и заходе на посадку самолеты и вертолеты могут сбить стингерами и ПЗРК… В ходе долгого обсуждения решили – с целью обеспечения безопасности полетов заход на посадку и взлет производить со стороны моря. Так в резолюцию совещания и записали бы, если бы в Сазонове не проснулся бывший авиатор. Он задал элементарный, но до этого момента даже в голову никому не пришедший вопрос:

– Извините, товарищи, а как взлетно-посадочная полоса расположена по отношению к морю?

Докладчик замешкался, а кто-то из присутствующих подсказал:

– Вообще-то параллельно…

– Ясно. Тогда о каком заходе на посадку со стороны Каспия вы ведете речь? – снова спросил Сазонов, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Хотя впору было бы заплакать.

И такого нелепого, иногда откровенно бестолкового и даже вредного для решения задач, которые перед ними стояли, наблюдал он в действиях старших должностных лиц немало.

А полномасштабная Дагестанская война уже стояла на пороге.

7 августа пятьсот боевиков Басаева и Хаттаба беспрепятственно вошли в Ботлихский район Дагестана и захватили села Ансалта, Рахата, Тандо, Годобери, объявив о начале операции «Имам Гази-Магомед». На следующий день они взяли под свой контроль села Шодрода и Зибирхали, а еще через пару дней «Исламская шура Дагестана» распространила «Декларацию о восстановлении Исламского государства Дагестан» и «Постановление в связи с оккупацией Государства Дагестан». Оба эти документа были датированы почему-то 6 августа. «Шура» также объявила Государственный совет Республики Дагестан низложенным и сформировала Исламское правительство. Его главой стал Сиражудин Рамазанов, министром информации и печати – Магомед Тагаев. На территории нескольких районов Дагестана начал вещание телевизионный канал ваххабитов, по которому передавались непрестанные призывы к газавату – священной войне мусульман против неверных и другие идеологические материалы. «Шура» официально назначила временными командующими силами боевиков в Дагестане Шамиля Басаева и арабского полевого командира Хаттаба.

Ответные меры со стороны федеральных властей явно запаздывали. Только 11 августа был подписан совместный приказ Минобороны, МВД, ФСБ и ФПС России «О проведении контртеррористической операции на части территории Республики Дагестан». На захваченной исламистами территории устанавливался особый режим и определялись задачи органов государственного управления по борьбе с ваххабитами. В район вторжения боевиков выдвинулись гвардейская мотострелковая бригада Министерства обороны и бригада оперативного назначения Внутренних войск, целый ряд милицейских формирований центрального и республиканского подчинения.

Начались полномасштабные боевые действия, сопровождаемые потерями с обеих сторон. В первый же день операции боевики сбили вертолет федеральных сил. Среди погибших оказался сотрудник спецсвязи управления ФСБ, три генерала Внутренних войск получили тяжелые ранения.

Сазонов, вспомнив свой афганский опыт, рвался вылететь в Ботлих и Цумаду, где шли бои. Он обратился к Середе за содействием в этом вопросе, но генерал вылет не разрешил, аргументируя запретом центра находиться в зоне боевых действий всем, кто не имеет к ним прямого отношения.

«Это мы-то, контрразведчики, не имеем? А кто же тогда имеет?..» – возмутился Сазонов очередному проявлению ведомственного идиотизма, но пришлось смириться с запретом и вносить свой вклад в общую победу, находясь в Махачкале.

Дел, впрочем, хватало и здесь, в том числе напрямую связанных с тем, что происходило в горах. Снова встал вопрос обеспечения секретности и соблюдения мер конспирации при проведении совещаний высшего руководства. На этот раз предстояло сузить круг приглашенных офицеров из числа местного населения, так как именно через них информация по итогам совещаний моментально поступала к боевикам. По предложению Сазонова сменили и место совещаний – впредь их стали проводить в помещениях военного комиссариата.

У секретности оказалась и вторая, негативная сторона. С целью соблюдения конспирации накануне штурма сел Чабанмахи и Карамахи ввели режим радиомолчания и отключили мобильную, радио- и телефонную связь. В этот самый момент Сазонов от своих источников получил информацию, что в районе штаба операции началось передвижение групп боевиков. Сазонов немедленно доложил это генерал-полковнику Колесникову. Тот попытался связаться со штабом и не смог: оказывается, режим радиомолчания распространили и на армейскую радиосвязь.

«Что за нелепица? – подумал Сазонов. – Как же штаб будет осуществлять руководство подчиненными войсками, если всякая связь отсутствует?»

А вот у боевиков связь была. Сазонов помог знакомым гэрэушникам допросить пленного радиста Хаттаба. Он сидел в изоляторе временного содержания местного МВД, куда военных разведчиков не пропускали. В ходе совместного допроса радиста выяснилось, что ваххабиты задолго до начала войны установили на всех вышках-ретрансляторах источники питания своих мобильных радиосредств, чем обеспечили себе бесперебойную связь, даже тогда, когда федеральные силы вводили режим радиомолчания. Об этом Сазонов тут же доложил своему руководству, но вместо благодарности за ценную информацию получил выговор за несанкционированные контакты с другим ведомством, как будто не одно дело делали…

– Так вот откуда Квашнин в теме! – недовольно попенял ему генерал-куратор, но вскоре сменил гнев на милость и даже представил Сазонова к государственной награде.

Пребывание в Дагестане помогло Сазонову понять специфику работы спецслужб в местных условиях. Она выражалась в необходимости соблюдения требований и правил конспирации на самом высшем уровне. Это являлось требованием жизни и личной безопасности.

Встречаясь с местными молодыми оперативниками, Сазонов наставлял:

– Вы в своих оперативных отчетах описываете свои источники информации так подробно, что противнику их вычислить легко… – увещевал он. – Скажем, завтра придут к власти оппозиционные силы, те же братья Хачилаевы, и что будет тогда с вашим источником? Думайте о людях! Берегите их! Берегите себя!

Однажды Мурад взял Сазонова на операцию по задержанию прокурора-взяточника. В самый последний момент группу захвата, состоящую из москвичей, заменили на местный спецназ. И сразу протекло. Во время обыска в кабинете прокурора появился глава района и потребовал, чтобы задержанного отпустили, ибо здание окружено возмущенными родственниками. Когда Мурад воспротивился, толпа разгоряченных селян ворвалась в здание и увела прокурора с собой, заодно прихватив и деньги, фигурировавшие в деле как взятка. Местная пресса тут же обвинила ФСБ, что в сложное время, которое переживает республика, спецслужбы сеют рознь и не способствуют сплочению народа.

Кумовство и местничество в регионе процветало. Сазонов лично разруливал конфликт с племянником мэра Махачкалы, который на бешеной скорости влетел в кортеж машин, двигающихся к аэропорту для встречи заместителя директора ФСБ. Племянник схватился за оружие, кричал, что чекисты не знают, с кем связались, что все положат свои погоны к его ногам. И только реплика Сазонова, что они едут брать самого террориста Басаева, а он помешал им это сделать, и надо еще разбираться, не нарочно ли, привела этого наглеца в чувство и заставила убраться восвояси.

Но были у Сазонова в Дагестане, конечно, впечатления и совсем иного свойства.

Мурад старался при любой возможности продемонстрировать Сазонову настоящее кавказское гостеприимство. Находил любой удобный повод, чтобы привезти