Последний чекист - Александр Борисович Кердан

серьезную озабоченность у руководства нашей страны. В Махачкалу сегодня вылетает сводная группа МВД во главе с первым заместителем министра Колесниковым. Нужен опытный сотрудник из твоего отдела, которого можно срочно включить в эту группу.

Сазонов язык прикусил, чтобы не съязвить, что у него в отделе, сформированном в День дурака, и после этого уже дважды реорганизованном, среди личного состава, то выводимого за штат, то назначаемого на новые должности, самый опытный – бывший мент, перешедший в Контору несколько месяцев назад.

Доложил без иронии:

– Есть один опытный сотрудник, товарищ генерал, и он перед вами…

– Выдумал тоже, а отдел на кого оставишь? – вскинул брови начальник управления.

– На моего первого зама… – Сазонов назвал фамилию своего заместителя. – Он хоть в должности и недавно, но офицер толковый, успешно исполнял мои обязанности, пока я был в отпуске.

– Хорошо, коли так. Тогда лети, – поглаживая лысоватую голову, разрешил генерал.

Сазонов быстро, как положено оперативнику, собрался. Позвонил Татьяне, предупредил, что убывает в командировку, и выехал на аэродром Чкаловский, где базировался сводный отряд авиации МВД.

В Чкаловском уже собралась большая группа генералов и старших офицеров из разных главков и управлений МВД, а также группа следователей по преступлениям, совершаемым во время вооруженных конфликтов. Добрую половину собравшихся Сазонов хорошо знал по совместной службе, с остальными тоже пересекался по различным вопросам.

Пока летели до Махачкалы, он изучал справку, подготовленную аналитиком.

Из нее следовало, что проникновение в Дагестан идей ваххабизма началось еще в конце восьмидесятых годов, в ходе «перестройки», затеянной Горбачевым. Одним из самых ярких представителей дагестанских ваххабитов является Багаутдин Кебедов. Во время чеченской войны он установил взаимодействие с арабским наемником Хаттабом и другими полевыми командирами. После уничтожения Джохара Дудаева в 1996 году сторонники ваххабизма стали стремительно завоевывать позиции в Чечне, чему немало способствовала внутренняя политика Зелимхана Яндарбиева, успевшего за время своего президентства ввести в Ичкерии законы шариата. В 1997–1998 годах чеченцы предоставили политическое убежище нескольким сотням дагестанских исламистов, среди которых находился и Кебедов. Эти дагестанцы воевали на стороне чеченцев во время войны и участвовали в салафитском подполье. В самом Дагестане они находились в розыске. При материальной поддержке чеченских полевых командиров Кебедов создал и вооружил собственные боевые формирования. Он сформировал даже некое подобие правительства в изгнании, назвав его «Исламской шурой Дагестана». При участии Кебедова и его сторонников в Грозном состоялся учредительный съезд организации «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана». Руководителем Конгресса стал известный террорист Шамиль Басаев. Главной целью этой организации была провозглашена идея освобождения мусульманского Кавказа от «российского имперского ига». Под эгидой Конгресса создали вооруженные формирования, в том числе «Исламскую международную миротворческую бригаду», которой командовал Хаттаб. Конгресс неоднократно выступал с угрозами в адрес «пророссийского руководства» Дагестана, обвиняя его в преследовании местных мусульман, заявляя об «отсутствии легитимной власти» в республике. Все это происходило при полнейшем попустительстве со стороны властей Ичкерии, которые не препятствовали расширению террористической и криминальной угрозы. Поскольку число терактов и бандитских нападений непрерывно возрастало, руководству Российской Федерации в конце января 1997 года пришлось создать временную Оперативную группировку сил для прикрытия административной границы Чечни с соседними регионами России. Однако несмотря на это, в начале текущего года порядка ста пятидесяти дагестанских боевиков Кебедова, прошедших подготовку в специальных лагерях в Чечне, начали мелкими группами проникать в Дагестан. В труднодоступных горных селениях они создали укрепленные базы и склады оружия. В июне-июле произошли первые столкновения между этими боевиками и дагестанской милицией, в результате которых погибли и получили ранения несколько милиционеров. Власти Дагестана обратились к Правительству России с просьбой провести крупномасштабную военную операцию против исламистов. Кебедов, как сообщили источники, одновременно направил обращение к чеченским полевым командирам и амирам джамаатов – религиозных объединений исламистов, – призывая их помочь мусульманам в «освобождении священной дагестанской земли от оккупации неверных». В обращении Кебедов убеждал чеченцев, что в случае ввода отрядов исламистов в Дагестан, его родственники и сторонники, а также подавляющее большинство населения поднимут всеобщее антироссийское восстание. По полученным сведениям, Басаев и Хаттаб согласились оказать военное содействие Кебедову, а также призвали к этому других полевых командиров. Для вторжения в Дагестан под их знамена встали сорок амиров и полевых командиров разных уровней, включая Абу Зарра аш-Шишани, Арби Бараева, Рамзана Ахмадова, Абдул-Малика Межидова, Адама Умалатова, Бауди Бакуева и других.

В аналитической записке подчеркивалось, что на решение «Конгресса народов Ичкерии и Дагестана» оказать военную поддержку отрядам Кебедова серьезное влияние оказал конфликт в руководстве Чечни между «умеренными» – сторонниками курса президента Ичкерии Аслана Масхадова и «радикалами» – оппозиционной Шурой во главе с Шамилем Басаевым, требующими помочь единоверцам, которые плечом к плечу с чеченцами воевали против федеральных войск во время недавней войны. Все эти подробности убеждали Сазонова только в одном – заваруха намечается серьезная.

…В Махачкалу прилетели поздней ночью. О том, что работать здесь предстоит в боевых условиях, свидетельствовала строгая светомаскировка: в здании аэровокзала – ни одного огонька.

Прибывших из Москвы высших и старших офицеров прямо у трапа рассадили по автобусам с зашторенными окнами и долго куда-то везли в кромешной темноте, освещая дорогу фарами ближнего света.

Разместили всех в отдельных номерах в ведомственном санатории «Дагестан». Санаторий ФСБ располагался на живописном берегу Каспийского моря между Махачкалой и Каспийском.

Утром Сазонов поднялся, привел себя в порядок и вышел на КПП, где узнал, что автобус от республиканского управления ФСБ уже уехал, а другого транспорта в сторону города не предвидится.

Сазонов огляделся по сторонам, ничего подозрительного не обнаружил и зашагал по дороге в сторону шоссе, где решил поймать попутную машину до Махачкалы.

Почти у самого шоссе его догнала иномарка. Из нее высунулся молодой дагестанец и вежливо поинтересовался, куда он направляется. Сазонов сказал, что ему надо попасть в ФСБ, и его предложили подвести до города.

Отдавая себе отчет, что поступает неосмотрительно, Сазонов все же согласился. Сел в машину, где кроме молодого человека находились еще два дагестанца постарше. Пока иномарка мчала по освещенной августовским солнцем горной дороге, Сазонов тревожно поглядывал на попутчиков. Но все обошлось, его благополучно высадили у здания управления ФСБ Дагестана, похожего скорее на театр: белые массивные колонны над входом и облицованный благородной гранитной плиткой цокольный этаж только усиливали это впечатление. Располагалась местная Контора, как успел заметить Сазонов, на проспекте Расула Гамзатова – наискосок от площади Ленина, неподалеку от мечети имама Шамиля Гимринского и Дома правительства республики.

Пока Сазонов разбирался, куда и к кому он прикомандирован, его разыскал начальник отдела экономической контрразведки полковник Мурад Озиров. С ним Сазонов познакомился несколько месяцев назад в Москве, на курсах подготовки руководящего состава при академии ФСБ.

Мурад обнял Сазонова горячо и искренне, как обнимают самого близкого родственника, и торопливо заговорил:

– Дорогой Миша, рад тебя видеть! Почему не позвонил, что к нам летишь? Зачем один в город поехал? Нельзя здесь так, Аллахом клянусь! Два месяца назад разведчик из Москвы так поехал. Украли его шайтаны и в Чечню увезли… До сих пор ищем…

– Согласен, теряю бдительность, Мурад, – повинился Сазонов. – Я и сам уже себя ругал, что в незнакомую машину сел… Но, видишь, жив-здоров… А тебе кто успел доложить, что я один ехал?..

– Тебя, дорогой, наша «наружка» подобрала… Повезло, что ребята от санатория ехали, увидели, что свой человек один идет, и привезли, куда нужно… Считай, что теперь я шефство над тобой взял… Круглосуточное! Ты – наш брат, ты – наш гость, мы тебя беречь обязаны!

Мурад показал, где расположен его кабинет, заверил, что дверь для «дорогого Миши» всегда открыта, и проводил Сазонова к начальнику прикомандированной опергруппы. Им оказался давний знакомый Сазонова по Уч-Аралу, его первый начальник в особом отделе майор Василий Николаевич Середа, правда, теперь уже при генеральских погонах, то есть – генерал-майор.

Помня, что Середа – непревзойденный педант и любит, чтобы все делалось строго по намеченному плану, причем с обязательным и скрупулезным докладом по инстанции на каждом из этапов его выполнения, Сазонов четко доложил о прибытии. Акцент сделал на том, что хотя