Последний чекист - Александр Борисович Кердан

всех заслуг тому, кто отдавал бестолковый приказ… Словом, благодарить и кланяться, кланяться и благодарить. Ну и конечно, еще одной непременной особенностью современного кадрового отбора являлась принадлежность к тому или иному клану, дорвавшемуся до власти или находящемуся у нее в чести: если ты «свой», то карьерный рост тебе обеспечен.

В пору, когда, находясь в действующем резерве, работал Сазонов в компании РИТЭК, ее генеральный директор, бывший замминистра нефтяной промышленности СССР и лауреат Ленинской премии Валерий Исаакович Грайфер старательно увещевал:

– Вы, Михаил Иванович, у меня работайте! Вот-вот и станете полковником, а там мы вас и до генерала дорастим…

И ведь дорастил бы, ибо обладал такими связями в высших сферах, которые самому Сазонову и не снились. Но не поддался Сазонов на уговоры Грайфера, ушел снова на оперативную работу. Хотел всего добиться самостоятельно, честной службой. Но хотя и имел первую воинскую специальность наводчика танкового орудия, не сделал поправки на ветер эпохи, на новые правила жизни, воцарившиеся в стране…

Пока Сазонов ехал на Лубянку, все не выходил из его головы разговор с сыном, и неутешительный вывод напрашивался сам собой: «Наверное, слишком много умничал я перед начальством. Старался проявить в каждом деле свою самостоятельность, лез с ненужными инициативами… А кому инициативы сегодня нужны?! Нет, не носить мне штанов с лампасами…» – тут и припомнил Сазонов все свои прегрешения, которые вызвали гнев и раздражение у руководства.

Взять хотя бы выкаблучивание при награждении медалью в девяносто третьем, препирательство с кадровиком, дескать, получать в этом году медаль не стану, чтобы не посчитали расстрельщиком Верховного Совета, и ответ при получении самой награды: «Служил трудовому народу!», который хотя и вызвал смех в зале, но явно пришелся не по душе вновь назначенному начальнику управления и заместителям директора Конторы.

Сазонов еще не раз допускал подобные дерзости с прямыми начальниками, выросшими затем в больших руководителей. И главное – повод для таких демаршей всегда находил. Там, где кто-то другой не стал бы руководство тормошить, дабы все громы и молнии на себя не собирать, Сазонов тут как тут. То возмутится, что кабинетов его отделу не хватает, и начнет ходить по высоким инстанциям, требуя выделить положенное количество служебных помещений для нормальной работы подчиненных; то вступит в спор при согласовании писем в Генеральную прокуратуру с генералом, назначенным на должность из Администрации Президента, а там пререканий не любят… А в деле Сатрапа вообще трижды проигнорировал распоряжение Генпрокуратуры о пленках с «прослушкой», понимая, что кто-то пытается развалить обвинение… Но в каждом случае Сазонов старался защитить интересы службы, вступался за своих оперов, выступал за справедливость в оценке их самоотверженного труда, да и себя самого в обиду не давал.

Это качество характера проявилось у него еще в ранней юности.

После восьмого класса избрали Мишу Сазонова секретарем комсомольской организации Пертовской школы и в августе отправили в молодежный лагерь. В Мещере на озере Белом проводились сборы комсомольских активистов школ Клепиковского района. Лето, озеро, девчонки, и никаких особых нагрузок… Но дирекция лагеря ввела им дневной сончас, как дошколятам. Потерпеть такое взрослые парни, а именно такими себя и воображали Сазонов и его соседи по палате, не могли. Как-то в тихий час они сбежали на озеро, попросили у московских туристов, разбивших лагерь по соседству, байдарку, переплыли на ней Белое озеро и нарвали полное ведро прекрасных лилий для старшей вожатой, которую как раз Лилей и звали.

Все бы хорошо, но кто-то доложил начальнику лагеря. Тот собрал комсомольское собрание и поставил вопрос об исключении Сазонова и еще троих самовольщиков из комсомола. Так бы все и вышло, но Сазонов вскочил со своего места и возопил в поисках справедливости:

– А вы права не имеете нас исключать! У нас в лагере нет даже временной комсомольской организации!..

Такое знание устава ВЛКСМ, проявленное юным школьным секретарем, обескуражило лагерное начальство. Начальник лагеря и вожатые, сидящие в президиуме, зашушукались. А Сазонов звонким, срывающимся от волнения голосом продолжил:

– И вообще, как вы это себе представляете: комсомольские активисты приехали сюда учиться проведению комсомольских мероприятий, а вы им сончас устраиваете… Ни кружков, ни спортивных соревнований… А когда отдельные комсомольцы вдруг инициативу проявляют, их еще из комсомола пытаетесь исключить! Что это за лагерь такой? Мы будем в обком комсомола жаловаться!

Собрание тут же свернули, и со следующего дня началась в лагере активная жизнь, а Мишу Сазонова все школьные секретари после этого случая зауважали…

Но то, что сошло с рук в комсомольском лагере, с матерыми руководителями Конторы уже не прокатывало…

Вот, скажем, совсем недавний случай. Поручили отделу Сазонова подготовить совместную коллегию ФСБ с МВД и ФСНП, посвященную обороту в стране спиртосодержащей продукции… Скажем прямо – задание не по профилю: линейный оперативный отдел подготовкой коллегий с участием трех федеральных ведомств заниматься не должен. И случилось это в период очередной организационно-штатной реформы в Конторе, когда отдел Сазонова стал курировать почти весь правоохранительный и правоприменительный блоки и даже часть силовых ведомств. В оперативном обслуживании отдела находились МВД, Министерство юстиции, МЧС, Генеральная прокуратура и суды (верховный, высший арбитражный), адвокатура и, соответственно, учебные и научно-исследовательские ВУЗы этих ведомств… Раньше этот блок курировала служба, имевшая три отдела, а теперь все, кроме налоговой полиции и частных охранных предприятий, свалилось Сазонову на голову. Кадры перемешались, служебные бумаги, включая секретное делопроизводство, перепутались. С одной стороны, непосредственный руководитель, которым остался генерал Накатов, требовал провести итоговое совещание за квартал (а какое совещание, если отдел превратился в подобие учебного центра по подготовке оперативного состава. Сазонов даже не успевал запомнить всех подчиненных по именам – так часто они сменяли друг друга!), с другой – высшее руководство возложило ответственную миссию по подготовке коллегии…

Но Сазонов, как истый службист, взял под козырек, впрягся сам, напряг офицеров отдела и с обеими задачами справился: успешно провел и квартальное совещание под руководством Накатова, и спустя три месяца коллегию трех силовых ведомств в огромном конференц-зале МВД.

После завершения коллегии, когда на «икарусе», полном генералов и полковников, возвращались на Лубянку, черт дернул Сазонова спросить у генерала – помощника первого заместителя директора, который возглавлял работу коллегии, какие будут замечания по ее подготовке и проведению.

Помощник, будучи известным в Конторе скандалистом, взорвался:

– Да вы наглец, полковник! Я за вас все сделал, а вы еще, похоже, от меня за это поощрений ждете!

Лицо у Сазонова пошло багровыми пятнами. Генерал Накатов, сидящий рядом, вцепился ему в руку и не дал вскочить со своего кресла и отчебучить нечто такое, после чего из Конторы бы точно поперли.

Сазонов сделал над собой неимоверное усилие и промолчал, за что Накатов его потом похвалил:

– Молодец, что не стал связываться с этим пузырем надутым… Он – человек амбициозный и злопамятный, точно бы не простил, если бы ты сорвался. Одним словом, объявляю тебе, Сазонов, благодарность.

– Есть получить благодарность, – козырнул Сазонов, хотя и не понял, за что благодарит Накатов: за хорошо проведенную коллегию или за то, что сдержался и не наговорил высшему начальству лишнего.

Но очередной случай проявить характер Сазонову вскоре представился.

Несправедливый наезд помощника первого заместителя директора ФСБ он хотя и проглотил, но не забыл. И этот наезд воспринял, как недооценку своей работы, что в свою очередь послужило неким стимулом обратиться к высшему руководству с инициативой. Сазонов решил заново проанализировать состояние работы Конторы с правоохранительными ведомствами. И хотя дел было – непочатый край, взялся за написание докладной, доказывающей насущную необходимость повышения эффективности и качества работы Конторы с МВД.

Сазонов вызвал к себе молодого сотрудника, который пришел к нему в отдел из управления аналитики ФАПСИ, и дал ему задание срочно проанализировать переписку центрального аппарата Конторы с территориальными органами по вопросам контрразведывательного обеспечения МВД за несколько лет. Опираясь на результаты недавней коллегии и анализ переписки, Сазонов составил записку на имя директора с конкретными предложениями, упирая на особое назначение органов внутренних дел, их место и роль в обеспечении общественной безопасности. В частности, в своей докладной Сазонов сделал удручающий вывод, что без такого контроля со стороны ФСБ Министерство внутренних дел все более становится не просто бездействующей государственной силовой структурой, но быстро превращается из правоохранительной системы в организованную преступную группировку, снизу доверху пронизанную коррупционными связями.

Сазонов не постеснялся