Последний чекист - Александр Борисович Кердан

что и как с этим кидалой в мундире. Мы бы и сами по своей линии разобрались, да институт необычный… С улицы туда не попасть, и хмырь этот прячется за своей секретностью, как обыкновенный кидала… Словом, если сумеешь, помоги! – повторил он свою просьбу, заверив: – Само собой, труды твои будут вознаграждены. Гаврюшкин этот, кстати, как раз занимается земельными наделами в Наро-Фоминском районе. А я – это уже от себя лично, если нужно, могу посодействовать с покупкой льготной машины и с получением новой квартиры в центре… Мы как раз здесь неподалеку два дома достраиваем… Через полгода уже сдавать будем…

– Валера, остынь, – перебил его Сазонов, нахмурившись. – Ни о чем таком, прошу, разговор со мной больше не заводи. Ты же понимаешь, где я служу и какие выводы могут быть сделаны… Поэтому никаких машин и квартир мне не надо. Если чем-то смогу помочь в вашем вопросе, помогу по старой дружбе. И, заметь, не Гаврюшкину, а лично тебе, как моему однокашнику. Уяснил?

– Понятно, Миша! Да ты не кипятись! – успокоил Пронь. – Времена сейчас такие, что спросить посчитал своим долгом. Но если ни машин, ни квартир тебе не надо, настаивать не буду. А вот с землей помогу. И не переживай: все будет чисто и по закону.

Сазонов просьбу Гаврюшкина и Проня выполнил. Встретился и побеседовал с пострадавшим генералом из ВВС. Вышел на начальника нужного НИИ и договорился о встрече. Попросил его вызвать на конфиденциальную беседу сотрудника, который его интересовал.

Молодой подполковник, кандидат наук и подающий надежды ученый, увидев удостоверение Сазонова, затрясся, стал божиться, что он – честный человек, верный своим обязательствам, но кризис и прочие напасти мешают ему исполнить договоренность и пригнать из Германии обещанный «мерседес».

– Исполнить обещание – это моя главная задача. Я в ближайшее время готов компенсировать товарищу генералу все его издержки… Только, пожалуйста, товарищ полковник, не сообщайте начальнику института про этот случай и не закрывайте мне выезд за границу, чтобы я смог выполнить свои обязательства… – слезно попросил он.

Сазонов умел быть убедительным:

– Если в течение месяца у генерала не будет машины или вы не вернете ему взятых денег, придется рассказать об этом не только начальнику вашего НИИ, но и вашей теще…

– Сазонов сделал ударение на последнем слове, ибо предварительно разузнал, что теща у этого ученого работает в частном банке и держит своего зятя в ежовых рукавицах…

– Все будет сделано, товарищ полковник. Не сомневайтесь!.. – заверил подполковник и кандидат наук и пообещал не прятаться от пострадавшего и от его представителей.

О результатах проведенных переговоров Сазонов сообщил Проню. Тот поблагодарил. И Сазонов посчитал проблему исчерпанной, так как ни Пронь, ни Гаврюшкин по ней его больше не беспокоили.

С Валерием они встретились еще раз на двадцатилетии выпуска. Пронь тогда собрал всех живущих в столице однокашников с их семьями. В подмосковном доме отдыха с бассейном и прекрасно обустроенными номерами несколько дней они за счет Проня и его спонсора Гаврюшкина жили по-королевски: сытно ели, сладко спали, вспоминали альма-матер и курсантские годы, выпивали, пели песни, играли в футбол…

Осенью девяносто восьмого Сазонову позвонил Герасименко:

– Михаил Иванович, беда у нас – Валерий Петрович в реанимации, в критическом состоянии. Врачи говорят, открылось внутреннее кровотечение, как следствие давней минно-взрывной травмы… Для спасения его жизни надо делать многократное и прямое переливание. Кровь нужна редкой, четвертой группы, да еще с отрицательным резус-фактором…

– Какая помощь нужна от меня, Баратыч? – спросил Сазонов дрогнувшим голосом. Как-то не укладывалось у него в голове, что подвижный, вечно улыбающийся, какой-то светящийся изнутри Пронь может серьезно заболеть, находиться в критическом состоянии. – Скажите, если надо перевести в хорошую больницу или в ведомственный госпиталь, сейчас же все решим…

– Да госпиталь – и так нормальный, наш, для ветеранов войны… Главное сейчас – найти доноров и организовать подвоз крови…

– Сделаем! – пообещал Сазонов.

Он немедленно связался со старыми друзьями из пограничных и внутренних войск. Через них вышел на соответствующие медслужбы и раздобыл списки редких доноров, которые держались в секрете из-за опасности заражения СПИДом, гепатитом и другими инфекциями. Тут же сообщил адреса и фамилии доноров Герасименко, и афганцы напрямую договорились с каждым из них, оплатили сдачу крови и организовали специальное калорийное питание. Нужное количество крови для переливания раздобыли. Даже один из оперативников, подчиненных Сазонова, сдал свою…

Попытки спасти Проня продолжались две недели. Но доктора не смогли остановить кровотечение, и накануне 7 ноября Валерий Пронь скончался.

Похоронили его пышно, с воинскими почестями, на Ваганьковском кладбище. Всех, кто пришел проводить Валерия, пригласили на поминки, организованные союзом ветеранов Афганистана. Но вдова Проня – Лиза идти на поминки отказалась.

– Это они его убили, Миша! Отравили!.. – у свежей могилы, заваленной дорогими венками и букетами, с горечью сказала она Сазонову. – У них там не союз единомышленников, а серпентарий…

Сазонов не стал ее расспрашивать и переубеждать. Понятно: у женщины – горе. Ей простительны любые слова… Даже самые несправедливые. Но на поминки тоже не поехал.

Уже у кладбищенских ворот Сазонова нагнал Гаврюшкин. Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул ему:

– Это вам, Михаил Иванович, просил передать Валера…

В конверте лежал документ с гербовой печатью и водяными знаками – решение земельного комитета Наро-Фоминского района о выделении Сазонову Михаилу Ивановичу, как ветерану боевых действий, пятнадцати соток земли в районе деревни Крекшино…

– Пойдем куда-нибудь, Владимир Иванович, вмажем! – неожиданно для себя самого предложил Сазонов Гаврюшкину.

Они зашли в ближайшую от кладбища рюмочную, заказали по двести граммов водки. Выпили, не закусывая. Гаврюшкин, быстро захмелев, пожаловался:

– А тот кекс из НИИ, с которым вы, Михаил Иванович, беседовали по нашей просьбе, машину так и не пригнал и деньги не вернул. Сбежал за границу, гад… Вместе с женой и тещей… Пришлось мне генералу из ВВС свои доллары отдавать…

«Небось, не обеднел…» – подумал Сазонов, но ничего не сказал. Вспомнил одно из возвращений из Афгана на полковом Як-40. Вместе с генералом из пограничного округа они должны были лететь в Алма-Ату. Борт поджидал их в Мургабе на высокогорном аэродроме. Генерал прошел в самолет первым, а к Сазонову вдруг подбежал незнакомый офицер, сказал, что сопровождает «груз-200», и попросил взять его на борт, иначе в Союз в ближайшие дни не вылететь.

– Кого везешь и куда? – спросил Сазонов.

– Сержанта, в Рязанскую область, в село Константиново… – отозвался офицер.

«Земляк… – екнуло у Сазонова сердце. – Земляков в беде не бросают…»

Он попросил командира экипажа, своего бывшего комсомольца, взять офицера вместе с его траурным грузом на борт. И пока они летели до Алма-Аты, мысль, что он возвращается с войны живой, а его земляк уже никогда больше не увидит свое село, домик Есенина, просторные дали, открывающиеся с крутого берега Оки, свербела у Сазонова в мозгу.

Такая же горькая мысль, что Валерки Проня больше нет, тяжелым грузом лежала на сердце, пока они с Гаврюшкиным поминали покойного.

И слова Лизы о причастности афганцев к смерти мужа не давали покоя, связались воедино с известными случаями разборок среди воинов-интернационалистов: с именами Лиходея и Радченко, с недавним взрывом на Котляковском кладбище, унесшим четырнадцать жизней.

Сазонов спросил Гаврюшкина напрямую:

– Владимир Иванович, скажите, а могли Валерку свои же афганцы убить?

Гаврюшкин, которого новая порция водки неожиданно взбодрила, сказал уверенно:

– Да запросто могли… Там же у них такие деньжищи крутились… А где большие деньги, Михаил Иванович, там всегда – кровь… Мне Валерий Петрович, Царствие ему Небесное, незадолго до смерти жаловался, что со строящимися домами какие-то споры начались… Говорят, что финансист афганцев квартиры, строящиеся для ветеранов, уже кому-то перепродал… В правлении у них из-за этого сыр-бор пошел. А параллельно темные людишки у Проня требовали, чтобы он эти дома им отписал… И солнцевские братки там крутились во главе с бывшим «альфовцем» Березовцом, и ростовские бандюки… И у одного из членов правления, отставного полковника ГРУ, родной брат оказался «вором в законе»…

– Да уж. Точно, змеиное кубло… – еще больше помрачнел Сазонов. – Разобраться во всем этом надо…

– Да, вы уж разберитесь, Михаил Иванович… – попросил Гаврюшкин, засобиравшись на выход. Он вызвал свою машину и предложил подвезти Сазонова до Лубянки.

Сазонов отмахнулся, дескать, доберусь самостоятельно, и дождался, пока Гаврюшкин укатил на своем дорогом «лексусе» с проблесковым маячком – спецсигналом, какие положены только автомобилям спецслужб и важных государственных