Последний чекист - Александр Борисович Кердан

помчался на футбольное поле. В свете прожектора он увидел, как два лучших командира звеньев, подобно Печорину и Грушницкому, разошлись на дистанцию и подняли пистолеты. Боясь, что не успеет, Сазонов выпалил в воздух из своего ПээМа и заорал:

– Отставить стреляться, товарищи офицеры! Смирно!

Его выстрел гулко отозвался в ночи. В окрестных горах затявкали шакалы, тоскливым лаем отозвались шавки из кишлака. Но команда подействовала. Дуэлянты на какие-то мгновения оторопели, и Сазонов успел встать между ними:

– Товарищи майоры! Приказываю сдать табельное оружие! – Сазонов по должности являлся начальником для седых майоров, и это придавало ему решимости.

Вяткин и Попов нехотя протянули ему свои пистолеты.

– Ай-яй-яй, товарищи коммунисты… – по-отечески пожурил. – Ишь что удумали – стреляться… Мы же вас неделю назад к орденам представили… А вы!..

Майоры повинно закивали головами, мол, бес попутал…

– Из-за чего хоть сыр-бор? – шагая к казарме, поинтересовался Сазонов.

Вяткин покосился на Попова и пробормотал, дыша сивушным перегаром:

– Да он у меня Аллу Борисовну со стены снял и к себе перевесил…

Сазонов вспомнил, что вырванный из «Огонька» портрет «Пугачихи» висел над топчаном Вяткина.

– А ты? – с трудом сдерживая смех, спросил Сазонов.

– Я стал требовать вернуть! А он отдавать не захотел! Вот я его и вызвал…

Сазонов перевел взгляд на Попова и с интонацией воспитателя в детском саду произнес:

– Константин Романович, чужое брать нехорошо… Вас разве этому мама не учила?.. – и добавил уже по-замполитски: – Шум из случившегося раздувать не станем. Сейчас вы, Константин Романович, вернете портрет Виктору Петровичу. А в дальнейшем, коль он вам обоим так дорог, то пусть будет чем-то вроде переходящего вымпела. Чье звено будет летать результативней, над койкой того командира Пугачева всю следующую неделю висеть и будет! Договорились?.. А теперь пожмите друг другу руки и отбой – боевые вылеты наутро никто не отменял…

– Пистолет отдайте, товарищ старший лейтенант… – попросил Вяткин, вяло пожимая ладонь Попова.

– Ваши пистолеты получите утром, а пока они у меня под подушкой заночуют, – голосом, не терпящим возражений, произнес Сазонов.

Дуэлей Попов и Вяткин больше не устраивали, но закладывать за воротник не прекратили. Попов после успешного вылета вскоре напился до такой степени, что на следующее утро встать не смог. Офицеры экипажа на руках занесли его в вертолет, привязали ремнями к креслу пилота, чтобы не упал или не вышел в салон во время полета. В салоне сидели офицеры из штаба округа, которых надо было доставить на дальнюю точку. Вертолет в тот день вел молодой лейтенант – помощник командира, а борттехник как мог изворачивался, заслоняя собой дверь в кабину пилотов, чтобы никто из проверяющих туда не заглянул.

После очередного разбора полетов Попов спрашивал Сазонова:

– Вот скажи мне, замполит, только честно, для тебя, как для комиссара, лучше, чтобы я пил да дело разумел, или ходил трезвый как стеклышко, а результативность – ноль?

– Лучше бы вы, Константин Романович, с зеленым змием завязывали… Добром это не кончится… – ушел от прямого ответа Сазонов и как будто в воду глядел – через какое-то время получил приказ доставить Попова в Союз на парткомиссию, где должно было рассматриваться его персональное дело.

Пока шли по бетонке к штабу полка, Попов все выспрашивал:

– Ну, что мне светит, замполит?

– Откуда ж я знаю. Как коммунисты решат…

– Да какие коммунисты?! Что твой шеф Трубицын про меня говорит? Ты же от начпо какие-то инструкции по мне уже получил?

Сазонов усмехнулся:

– Не инструкции, а звездюлей я от начпо, Константин Романович, получил…

– Извини, что подвел…

– Да помимо вас я еще и за свое получил…

Попов вытаращился:

– А ты-то в чем провинился, Михаил Иванович? Ты же чист, как слеза девственницы в первую брачную ночь…

– В особый отдел перевожусь…

Попов встал как вкопанный, окинул мрачным взглядом Сазонова и с расстановкой выдавил из себя:

– Ага, а я все думаю, кто же меня сдал… Неужели ты, замполит?.. Да нет, быть такого не может… Хотел бы сдать, еще тогда, после дуэли, сдал…

Став особистом, Сазонов первое время среди бывших однополчан чувствовал себя неуютно. Зайдет, бывало, в полк, заговорит со знакомым вертолетчиком, а тот возьми да и состри:

– Миша, ты бы магнитофончик свой выключил!

В самом деле, был у Сазонова такой служебный магнитофон – «лилипутом» назывался… Только он его с собой не носил. Ему очень хотелось ответить остряку, мол, ты, дурилка картонная, не меня, особиста, бойся, а Лизку, супружницу свою, библиотекаршу в полковом клубе. Вот ей смотри лишнего ничего не брякни, ибо она давно у особого отдела на коротком поводке ходит…

Когда Сазонова перевели в Особый отдел округа, у него появилась возможность посмотреть на происходящее в ДРА другими глазами.

Для спецслужб разных стран Афганистан стал ареной полномасштабной закулисной войны. Поэтому пристальное внимание особисты уделяли работе по пресечению разведывательной деятельности западных и пакистанских спецслужб. Помимо вооруженных отрядов афганской оппозиции против наших войск воевали наемники из арабских стран, США, Англии, а также регулярные части Пакистана и Ирана. В ходе боевых действий сформировался «исламский» корпус, возглавляемый Усамой бен Ладеном, которого активно использовали и всесторонне поддерживали американские спецслужбы.

У этой тайной войны были свои приемы, своя тактика, свои способы ведения боевых действий. Отсутствовали четко выраженный фронт и тыл, не существовало границ и правил. Моджахеды внешне мало чем отличались от мирных жителей: противника как бы нет, но одновременно он – везде. Улыбки в лицо часто оборачивались выстрелами в спину.

Для агентурной разведки широко привлекалось караванщики, дукандоры, пастухи и даже дети. Передвигаясь по горным тропам на лошадях, верблюдах и ишаках, бандформирования оказывались маневреннее «шурави», действовали с наступлением темноты или днем, в условиях облачности, когда применение авиации затруднено.

Душманы атаковали наши колонны после боевых операций, когда сказывалась усталость и притуплялась бдительность.

В силу специфики службы в Особом отделе округа Сазонов отслеживал настроения и солдат, и генералов. Хотя многие из них уже понимали бесперспективность пребывания «за речкой», пораженческих настроений не было. Группировка погранвойск отличалась боеспособностью и высоким боевым духом.

Военные контрразведчики в Афганистане вели себя достойно. За десять лет афганской войны не было случая, чтобы кто-то прямо или под каким-то предлогом отказался от направления в ДРА, уклонился от участия в боевой операции, просил откомандировать его в Союз. Более того, если сотрудника требовалось в силу различных служебных причин вывести из Афганистана, то он просил этого не делать.

Но в семье, как говорится, не без урода. Однажды Сазонову пришлось отправить в Союз старшего оперуполномоченного Соткина. Он подтасовал факты при представлении подчиненного к незаслуженной боевой награде, приписал себе участие в боевой операции. В ходе разбирательства выяснилось, что он также присвоил себе изъятые у солдат и сержантов солнцезащитные очки, брелоки, зажигалки. Все эти сувениры планировал вывезти из ДРА в качестве подарков для своих знакомых. Чтобы не позорить звание особиста-пограничника, Соткина по-тихому отправили служить в Западный пограничный округ.

Себя героем-«афганцем» Сазонов не считал. Прямого участия в наземных боевых действиях он не принимал, кишлаки не «чистил», «зеленку» не прочесывал. Конечно, он побывал в каждом, богом забытом уголке, где располагались комендатуры и загранобъекты погранвойск. Перелеты туда, при наличии у душманов «стингеров» и советских ПЗРК, были далеко небезопасными. Но Сазонов полагал, что это – обычная работа, и всегда испытывал внутреннюю неловкость, встречаясь с теми, кто прослужил в Афгане год или пару лет безвыездно…

Только однажды пришлось Сазонову прокатиться через горы на броне. В отдаленном гарнизоне «Бандар-пост» служил кандидат в органы КГБ капитан Заборов. Сазонову пришлось вылететь в гарнизон для личной встречи с ним.

Прибыв на место, Сазонов договорился со своими бывшими сослуживцами по авиаполку, что его заберут обратно через два дня. Но погода, как это бывает в горах, испортилась, шквальный ветер надул тяжелые тучи, и вертолет вовремя не пришел. Узнав, что Сазонову надо успеть прибыть в Гульхану на итоговое совещание, выход из ситуации предложил капитан Заборов.

– Товарищ майор, – обратился он к Сазонову, – у нас тут дембеля застряли… Если я организую выход бронеколонны в Гульхану, вы можете с ними за старшего уехать…

– Как такое возможно без согласования? – усомнился Сазонов.

Но Заборов, которого по итогам беседы Сазонов решил рекомендовать для работы в органах, прищурив желтоватые «тигриные» глаза, пояснил:

– Нам все равно надо