Последний чекист - Александр Борисович Кердан

в формулировках, описывая реальное состояние дел. Он писал: «МВД, оставшись бесконтрольным, оказалось не готово к усилившимся посягательствам извне и нарастающим негативным процессам внутри системы, все более превращаясь в некую узаконенную бандитскую вооруженную группировку, являясь объектом постоянного интереса иностранных спецслужб, отечественного и международного криминалитета. В Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах работают разведывательные службы США, Великобритании, Израиля, выходящие на контакты с сотрудниками МВД под видом официальных, в ходе которых устанавливаются доверительные отношения и производятся попытки вербовочных подходов к руководящим лицам ведомства и его структур. То же самое осуществляется во время выезда сотрудников МВД за рубеж. Число таких выездов за последние годы значительно увеличилось. Активизировалась деятельность иностранных спецслужб с позиций различных совместных фирм по вовлечению на меркантильной основе коррумпированных сотрудников в противоправную деятельность в интересах этих фирм. На базе информационных центров МВД иностранными специалистами созданы информационно-поисковые системы, они же осуществляют их наладку и обучение персонала. Каждая пятая ОПГ связана с сотрудниками МВД. Отмечаются многочисленные факты двурушничества и открытого предательства со стороны сотрудников милиции. ОПГ пытаются внедрять своих ставленников в вузы МВД, продвигать их на высокопоставленные должности, используют связи в органах милиции для нейтрализации конкурентов. Имеются прямые свидетельства участия сотрудников правоохранительных органов в наркобизнесе, мошеннических операциях с автомобилями, взяточничестве и других преступлениях. В этой связи МВД рассматривается как объект контрразведывательного обеспечения, отличающийся высокой степенью уязвимости».

Будь это не служебная реляция, а сочинение на вольную тему, прибег бы Сазонов к более выразительным эпитетам и сравнениям, которые бродили у него в голове в процессе написания. Поле деятельности МВД представилось ему дикой прерией, в которой милиционеры и их начальники ощущали себя всемогущими шерифами, покровителями банд степных разбойников, грабящих всех, кто в прерию забрел.

Многолетнее отсутствие контроля за милицией со стороны «старших братьев» привело к росту коррупции во всех ее мерзких проявлениях. Взяточники и взяткодатели скакали по этой «дикой прерии» во все стороны, как табуны вольных мустангов. А родная милиция, которая должна охранять закон и порядок, стала по образу и подобию «воров в законе» кормиться на этой ниве, приумножая число преступлений. Пользуясь полной бесконтрольностью, милиционеры пониже рангом «доили» уличную шпану, начальники повыше состояли на прикорме у крупных преступных группировок… Словом, джинн вырвался из бутылки и следовало немедленно его туда загнать обратно. Хотя и сам Сазонов, составлявший докладную, не был до конца уверен, что это удастся сделать.

Докладную записку он оформил надлежащим образом и направил по команде.

Спустя несколько дней Сазонова и генерала Накатова вызвал в свой просторный кабинет, обитый мореным дубом, первый заместитель директора ФСБ. Перед ним на столе с визой директора лежала докладная Сазонова.

– Доложите ваши соображения, товарищ полковник, – приказал первый заместитель.

Сазонов, стараясь не растекаться мыслью по древу, изложил то, что написал в докладной.

Первый заместитель с лицом «ястреба холодной войны» слушал его, не перебивая.

– Как же вы так работаете, товарищ полковник, что у вас и контрразведывательная деятельность в запущенном состоянии, и сотрудников некомплект? – тяжело подвигав желваками, задал он сакраментальный вопрос.

– Работаем так, товарищ генерал-полковник, как вы нам позволяете работать! – не остался в долгу Сазонов, которому вопрос показался неправомерным.

Первый заместитель прожег его, словно лазером, тяжелым взглядом, но воспитывать не стал, ограничился указанием:

– Готовьте проект совместного приказа об организации взаимодействия между ФСБ и МВД.

Сазонов не успел рта раскрыть, чтобы заметить очевидное, что подготовка такого приказа прерогатива аппарата всей Конторы, а никак не его отдела, как генерал Накатов торопливо заверил первого заместителя:

– Подготовим в ближайшее время, товарищ генерал-полковник.

Первый заместитель отпустил их. Выйдя из кабинета, Накатов выдохнул и покачал головой:

– Все тебе неймется, Михаил Иванович! Вечно ты в бутылку лезешь! Да еще нашел с кем!.. С небожителем!.. – Он для наглядности вонзил указательный палец в потолок и добавил даже с каким-то сочувствием: – Нет, не хочешь ты, Михаил Иванович, расти по службе!

– Расти-то я хочу, только чтоб службе не в противовес! – ответил Сазонов и выложил то, что Накатов не дал ему сказать в кабинете первого заместителя. – Товарищ генерал, разве это наше дело – межведомственный приказ создавать?

Накатов поморщился:

– Эх, Михаил… Ну, вроде бы уже седина у тебя на висках и на плечах погоны полковника, а рассуждаешь, как вчерашний лейтенант… Давно должен был уразуметь: получил задание от руководства, сначала скажи «есть», а разбираться потом будешь, как его выполнять!

Сказал так генерал Накатов и на следующий день укатил в отпуск, а Сазонов сел писать приказ об обеспечении безопасности МВД.

Пока он корпел над этим приказом, докладная его возымела неожиданное действие: в Конторе было создано управление «М», в котором Сазонова назначили начальником первого отдела.

Правда, радость от того, что его предложение услышали и реализовали, омрачило событие, можно сказать личного свойства, хотя оно так же касалось и Конторы.

Дочь Сазонова Лена в прошлом году с успехом окончила академию ФСБ и проработала больше полугода в одном из подразделений центрального аппарата, а тут вдруг заявила, что написала рапорт на увольнение.

– Как же так, Лена? – не поверил своим ушам Сазонов. – Что за муха тебя укусила? Тебя кто-то обидел? Так я сейчас начальнице твоей позвоню… Все утрясем!

– Нет, папа, никому звонить не надо. Никто меня не обижал, но служить больше не хочу. Не вижу никакой перспективы…

– Как это никакой? Ты – лейтенант, стоишь на капитанской должности. Служи честно и будешь расти!

Дочь внезапно рассердилась, сверкнула серыми, лучистыми, как у матери, глазами:

– За такие деньги, которые я получаю, мне никаких звездочек не надо! Машка вот сразу после академии устроилась на совместное предприятие. Зарплата в три раза выше, и график работы свободный, и выходные, и соцпакет…

Сазонов тоже вскипел:

– Ты же Родине служишь! Служба деньгами не измеряется…

Но дочь осталась непреклонна:

– Папа, оглянись! Ты безнадежно отстал от жизни… Сегодня – все служат только себе, в лучшем случае – корпорациям, которые им платят… – менторским тоном отчеканила она. – И брось меня уговаривать. Я уже все продумала. И это мое взрослое и осознанное решение…

«Как же так? Разве я этому ее учил?» – долго не мог успокоиться Сазонов.

Ему вспомнилось, как в девяносто третьем году, перед поступлением дочери в академию, приезжала кадровичка, согласно обычной процедуре изучения кандидата для приема в этот необычный вуз. Сазонов встретил ее у метро и привез к своему дому. В подъезде задержался у почтового ящика, доставая газеты, которых по замполитской еще привычке выписывал много: «Советскую Россию», «Комсомольскую правду» и «Красную звезду»…

Кадровичка оценивающе посмотрела на название газет и вдруг спросила:

– Вы что – ортодокс?

Сазонов в душе оставался советским человеком. Но он сам провел немало подобных ознакомительных процедур и знал, что любой непродуманный ответ может помешать благоприятному заключению о пригодности Лены к поступлению в академию. Поэтому ответил весьма уклончиво, обходя острые углы:

– Людям нашей с вами профессии, товарищ подполковник, надо знать настроения во всех слоях российского общества. В том числе и среди ортодоксов.

Кадровичка что-то пометила в своем блокнотике, но заключение о пригодности Лены дала положительное.

Теперь, вспомнив ту давнюю сцену, Сазонов подумал, что стыдиться людям его поколения своего советского прошлого не следует: «Мы честно служили и думали прежде всего о Родине, а уж потом о себе! Жаль, что те, кто идет за нами следом, почему-то думают иначе».

2

2 августа 1999 года Сазонов вышел из отпуска и его сразу же вызвали в кабинет к начальнику управления «М» генералу Поскребову.

Поздоровавшись, генерал спросил:

– Ты в курсе, что происходит в Дагестане?

Сазонов уже успел обменяться с коллегами последними новостями:

– Так точно, товарищ генерал. Вчера в целях пресечения проникновения на территорию Цумадинского района боевиков-ваххабитов и для предотвращения возможных провокаций из Махачкалы направлен сводный отряд милиции в составе ста человек. Но провокаций избежать не удалось, начались столкновения с боевиками…

Генерал нетерпеливо перебил его:

– Это все – верхушка айсберга, Михаил Иванович… События разворачиваются более значительные и с далеко идущими последствиями… В ближайшее дни ожидается вторжение в Дагестан из Чечни отрядов «Исламской миротворческой бригады» под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба. Ими разработана операция «Имам Гази-Мухаммад», с целью превращения Дагестана в независимое исламское государство. Это вызывает