Последний чекист - Александр Борисович Кердан

естественно, ставила свою подпись. А теперь адвокаты подняли протоколы и пометочки себе сделали: «Одна и та же Маша уже третью пленку подряд прослушивает». Тут же и воззвали к суду: «Что это такое? Это нарушение процессуальных действий». Но Сазонов твердо знал, что допускали эти ошибки молодые опера и следователи не из личной корысти, а с одной только праведной целью – положить конец преступному беспределу…

– Ну, что скажешь? Будем бодаться с судьей или нет? – спросил «важняк». – Помнится, у тебя на деле есть резолюция Первого лица. Может, еще раз воспользуемся ею?

– Да уж, бодался теленок с дубом… Боюсь, что кремлевская резолюция теперь не поможет… Ситуация изменилась: и Первое лицо уже другое, и приоритеты в оперативно-разыскных делах… – покачал головой Сазонов. – Ну, дойдем мы с вами до Верховного суда, а у «сатрапов» и там покровители найдутся. Даже если признают нашу правоту, пожизненное им все равно не дадут? Взятки у наших фигурантов на фоне тех, что дают и берут сегодняшние коррупционеры, кажутся смехотворными. Новая генерация «оборотней» оперирует уже не тысячами, а миллиардами, да и на должностях сидят куда более высоких… Начинал я разрабатывать сержантов и младших лейтенантов, потом переключился на майоров и полковников, а теперь у оперов в разработке – министры и генералы из главка…

– Пожалуй, ты прав, Миша: плетью обуха не перешибешь, да и идти нам в высшую инстанцию, честно говоря, не с чем… Половина свидетелей за прошедшие годы ушла в мир иной или выехала в неизвестном направлении. А «сатрапы» за время отсидки кучу жалоб уже понаписали: и в Генпрокуратуру, и в Администрацию Президента… Да, ты еще не знаешь, что эти правоведы Лошаденков и Жихарев «телегу» в Конституционный суд накатали. Жалуются, что применение в качестве меры пресечения к ним заключение под стражу является нарушением их конституционных прав и не соответствует положениям до сих пор действующего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР…

– Ну, это-то им не пройдет, – подбодрил Сазонов «важняка», прощаясь. – Поверьте моему слову: Конституционный суд эту жалобу не примет. Закрыли мы их строго по закону.

Через некоторое время позвонила Сазонову Катя – знакомая журналистка из «Коммерсанта». Она в свое время много и обстоятельно писала о деле Сатрапа на страницах своего издания и теперь тоже пылала праведным гневом:

– Михаил Иванович, как же так? Вы за «сатрапами» гонялись, столько времени и сил потратили, а они теперь на свободе разгуливают, интервью газетам и журналам раздают, как невинно пострадали от оборотней в погонах… Лошаденков из телевизора не вылезает! Он сейчас адвокат у Юлии Тимошенко. Деньги, судя по всему, лопатой гребет… А параллельно американского шпиона, пойманного с поличным, защищает…

Сазонов тоже видел Лошаденкова в разных интервью. Он постарался успокоить Катю:

– Мы сделали все, что могли: удалили преступников от общества на целых шесть лет. Прервали для них, как говорится, процесс первоначального накопления криминальных капиталов. Лишили крупнейшие преступные сообщества Москвы ментовской «крыши», а нескольким авторитетам перекрыли возможность выйти из мест заключения досрочно… Ну, а что касается Лошаденкова… Так есть же и высший суд для таких, как он!

– Михаил Иванович, – не унималась журналистка, – а вам самому не обидно, что все так завершилось?

– Ты не поверишь, Катя, но эмоций абсолютно никаких нет… Я уже служу в другом месте. Там совсем другие проблемы, требующие оперативного решения. Этим и занимаюсь.

Сазонов, конечно, немного лукавил: на душе у него после освобождения «сатрапов» кошки скребли. Но он отдавал себе отчет, что решение суда случилось не просто так, что воевать, руководствуясь пролетарским правосознанием, с ветряными мельницами современной судебной системы у него нет ни времени, ни возможностей, да и образования, как говаривал Чапаев, маловато…

«Если самой системе правда не нужна, чего же я буду копья ломать… – попытался успокоить себя Сазонов. – Надо делом заниматься на том участке, куда Родина поставила!»

Дел во Внуково – этих воздушных воротах страны – у Сазонова нашлось предостаточно. Отсюда провожали и здесь встречали высоких начальников разных ведомств, большие и малые делегации, и обеспечить безопасность всех этих встреч и прилетов входило в функциональные обязанности Сазонова.

Несколько заведенных им дел во Внуково так или иначе оказались связаны с Дагестаном. Из Махачкалы и в Махачкалу ежедневно отправлялось по два рейса. Экипажи не гнушались приторговывать рыбой и икрой. Сазонов сумел прекратить этот «бизнес». Возвращались из района боевых действий и убывали на войну бойцы спецслужб, имеющие при себе вооружение и экипировку. Это заставило Сазонова инициировать специальную процедуру встречи и проводов воинских подразделений, согласовать и утвердить в Минтрансе и в силовых структурах инструкцию по обслуживанию воинских команд, что позволило комфортно и организованно решать служебные задачи, осуществлять перевозку воинских команд скрытно и конспиративно. За эту инициативу Сазонова наградили почетным знаком «За службу в контрразведке» второй степени.

В 2000 году ему пришлось слетать во Владивосток в составе бригады по расследованию убийства командира СОБРа из Приморья. Убийство произошло на границе Дагестана и Чечни. Поскольку погибший командир был выходцем из морской пехоты и военной контрразведки, Контора направила на Дальний Восток офицеров из АТЦ, УСБ и управления «М». Старшим группы назначили Сазонова.

От бывших сослуживцев погибшего собровца прошла информация, что гибель не случайна и является разборкой ментов между собой. На Северный Кавказ был специально отряжен «чистильщик». Он и ликвидировал командира СОБРа, замаскировав убийство под нападение боевиков.

Сазонов позвонил в Махачкалу Мураду Озоеву и попросил его конфиденциально выяснить, производилось ли вскрытие тела убитого офицера. Мурад сработал оперативно и уже через пару часов сообщил, что вскрытия тела не было.

Это окончательно убедило Сазонова в том, что гибель командира подстроена. Понимая, что данные, полученные оперативным путем, можно проверить лишь в рамках уголовного дела, Сазонов встретился с прокурором края и поделился информацией. Прокурор возбудил дело по факту гибели командира СОБРа повторно, и началось новое расследование. Эксгумация показала, что в голове у покойного сохранилась пуля от бесшумного ножа разведчика, которыми вооружался только спецназ. По найденной пуле и удалось изобличить и предать суду киллера, хотя он и пытался скрыть убийство, взорвав гранату под головой командира.

Это дело примирило Сазонова с собой: «Если удается хотя бы в малом добиться справедливости, помочь хорошему человеку и наказать преступника, значит, живу не зря!»

Он вспомнил, как в Махачкале помог одному молодому парню выбраться из запутанной ситуации.

Знакомый милицейский генерал однажды сообщил Сазонову, что в СИЗО сидит чернокожий иностранец и что по договоренности его передают в местное ФСБ… Сазонов встретился с задержанным и весьма удивился, увидев негра со славянскими чертами лица: «Судя по всему, дитя фестиваля молодежи и студентов пятьдесят седьмого года…»

– Кто вы и откуда? – по-русски спросил Сазонов.

– Я – русский, из Донецка, – бодро сообщил темнокожий мужик. – Приехал в Дагестан, чтобы помочь бороться с террористами… А меня арестовали, как террориста… Потому что я – черный… А я – русский, и звать меня Иван!

– Хорошо, Иван, не волнуйтесь, мы разберемся… – пообещал Сазонов.

Он связался со старым товарищем, служившим в Донецкой конторе, и получил от него факс, подтверждающий, что гражданин такой-то в самом деле русский и не террорист.

Сазонов переговорил со следователями, и те решили отпустить чернокожего Ивана. Сазонов, чтобы хоть как-то реабилитироваться перед несостоявшимся добровольным помощником в борьбе с террором, попросил сотрудницу Центра общественных связей записать с ним интервью…

Но то ли специалисты центра не разобрались, в чем дело, то ли сам освобожденный Иван что-то ляпнул невпопад, вечером увидел Сазонов в новостях, что его «русского негра» показывают на всю страну по телевиденью, как раскаявшегося террориста из африканской страны.

Сазонов немедленно позвонил в ЦОС, сотруднице с которой договаривался об интервью.

– Я все сделала, как вы просили… – пролепетала девушка-старший лейтенант. – Интервью получилось классным. Я его отправила на ТВ… Это там журналисты повернули все по-своему…

– Вы понимаете, товарищ старший лейтенант, что он теперь до дома не доберется! – отчитал ее Сазонов. – Его же любой постовой в России теперь в лицо знает! Опять арестуют, как террориста!

Через пару дней Сазонов позвонил в Донецк и только тогда выдохнул с облегчением: Иван благополучно добрался домой.

4

На своем участке земли Сазонов начал строить дом.

Теперь все свободное время в выходные дни Сазонов и Татьяна проводили на даче. Забот хватало: вскопать, посадить, полить, прополоть… Физическая работа помогала отвлечься от служебных проблем и невеселых дум. Они нет-нет