Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Только тут до Громова дошел истинный смысл происходящего. Он вспыхнул, но полковнику ответил как можно сдержаннее:

– Товарищ полков… простите, Владимир Николаевич, мне кажется, мои слова были неверно истолкованы. Я действительно как-то похвалил певческие способности Олега Петровича, и не более того. Да, Закутько говорит по-украински. Но ведь он сам – украинец, кажется, из-под Ровно… А песни он поет разные: и русские, и украинские… Но все они написаны известными советскими композиторами и поэтами… Что же касается политической характеристики товарища Закутько, то могу утверждать с полной ответственностью: он – наш, советский человек!

– Да вы не волнуйтесь, Иван Сергеевич. – Взгляд полковника сделался чуть-чуть добрее. – У нас служба такая: поступила информация. Ее надо проверить. И перепроверить, если потребуется… Спасибо, что не отказались приехать.

Громов про себя усмехнулся: «Попробовал бы я отказаться…» – но вслух произнес то, что полковник хотел от него услышать:

– Полагаю своим долгом коммуниста помогать органам безопасности.

Полковник поднялся со стула:

– Хочу вас предупредить: о нашем разговоре, пожалуйста, никому не рассказывайте. Тем паче, самому Закутько. Ясно?

– Так точно, – по-армейски ответил Громов.

– Надеюсь, что наше сотрудничество на этом не закончится, будет длительным и плодотворным, – полковник на прощание еще раз мертвой хваткой стиснул ладонь Громова.

Только в машине Громов, наконец, дал волю своему гневу:

– Зачем ты передал наш дружеский разговор? Это же настоящее предательство!

Листовой и не думал оправдываться:

– Ты ничего не понимаешь, а еще мечтал стать разведчиком! В нашей службе нет ничего личного! Всякая информация важна. К тому же, скажу тебе по секрету: Закутько у Конторы на особом контроле.

– Как это на особом? Он что – враг?

Листовой понизил голос и сообщил доверительно:

– Да нет… Просто написал заявление с просьбой отправить его учиться в Высшую школу КГБ. И потому должен быть проверен по высшему разряду. А ты сам-то не передумал стать чекистом?

Громов пробормотал что-то невнятное. Но с этого дня грезить о карьере разведчика перестал. Да и дружба с Листовым и Закутько оборвалась.

Еще раз судьба свела Громова с тайным ведомством много лет спустя, уже в пореформенной России. К этому времени он стал полковником, военным журналистом и открыл тему первых русских поселенцев на Аляске. Областная библиотека решила провести широкую презентацию книги его очерков.

Один знакомый депутат посоветовал Громову пригласить консула США по культуре, который, дескать, родом оттуда, с Аляски, к тому же – историк по образованию и может быть полезен для дальнейшего продвижения книги. Громов возражать не стал.

Через несколько дней Громову позвонили. Мужской голос на ломаном русском сообщил, что консул, господин Хаган, ждет его завтра в своем консульском отделе для знакомства и переговоров.

Громов сказал, что придет. И тут-то в нем проснулась вышколенная годами советско-американского противостояния бдительность: как он, действующий офицер, пойдет на территорию чужого государства, не получив разрешения командования и специальных органов?

К счастью, соседом Громова по лестничной площадке был подполковник Сойкин, служивший в особом отделе округа и время от времени захаживающий пропустить чарку-другую и поболтать на отвлеченные темы.

Сойкин отнесся к сообщению с неподдельным интересом. Пообещал немедленно сообщить коллегам из областного управления ФСБ. И уже через пару часов на связь с Громовым вышел капитан, назвавшийся Игорем, и назначил рандеву в сквере у драмтеатра в половине седьмого вечера.

Игорь оказался приятным молодым человеком неброской наружности. «Наверное, таким и должен быть настоящий разведчик, чтобы его было труднее запомнить», – промелькнуло в голове у Громова.

– Вам, Иван Сергеевич, горячий привет от полковника Закутько, вашего давнего знакомого еще по городу N, – безошибочно назвал Игорь первое место службы Громова.

– От Олега Петровича? – не поверил своим ушам Громов.

– От него самого. Олег Петрович недавно назначен к нам заместителем начальника управления. Он с большой теплотой вспомнил вас и годы комсомольской юности…

«Значит, донос Листового не помешал Закутько поступить в школу КГБ…» – тихо обрадовался Громов.

– Олег Петрович поручил мне проинструктировать вас о поведении там, куда вы завтра пойдете, – перешел к делу Игорь. – Скажу прямо, как офицер офицеру: вы поступили очень осмотрительно, предупредив нас об этой встрече. Господин Хаган – профессиональный разведчик, сотрудник ЦРУ с многолетним стажем… – Заметив, что Громов внутренне напрягся, успокоил: – Смело идите на встречу, но помните: вас будут пытаться завербовать. Первый признак вербовки, если Хаган станет долго рассказывать о себе. Это профессиональный прием, который должен расположить собеседника, вызвать доверие и встречную откровенность…

Далее последовал подробный инструктаж, что и как говорить Громову, как себя держать с иностранцем.

– После встречи, Иван Сергеевич, пожалуйста, проинформируйте меня, как все прошло. Олег Петрович очень надеется на вас… – чуть заметно улыбнулся Игорь, прощаясь.

Встреча с американцем была разыграна, как по нотам. Хаган вел себя в точности, как предсказывал Игорь. Он много рассказывал о своем аляскинском детстве, об учебе в университете, об археологических экспедициях вглубь материка, о загадочных тотемах индейцев-тлинкитов и своей неизменной любви к великой русской литературе… Громов, следуя инструкции, больше молчал, внимательно слушал и запоминал. На вопросы американца отвечал односложно. И тот вскоре потерял к нему всякий интерес. Но на презентацию прийти согласился и попросил три билета для себя и своих сотрудников.

Громов передал билеты американцу и попрощался.

Игорь, выслушав отчет Громова, в свою очередь взял шесть билетов на предстоящее мероприятие:

– Вы же понимаете, за такими «археологами» нужен глаз да глаз… Не ровен час, не то и не там накопают… – с многозначительной улыбкой пояснил он.

– А Олег Петрович на презентации будет? – спросил Громов.

– Знаете, Иван Сергеевич, начальникам такого уровня публичные мероприятия посещать в нашей системе не рекомендуется… Но я передам товарищу полковнику ваше желание повидаться.

Представление книги было многолюдным и торжественным. Взволнованный Громов подробно рассказал о своей работе, раздал несколько десятков автографов. Хаган выступил с короткой речью об истории своей родины, а на фуршете провозгласил тост за российско-американское сотрудничество и дружбу. Все дружно кричали «ура» и чокнулись бокалами с шампанским. Всю презентацию по пятам за Хаганом и его коллегами парами ходили «топтуны» (так, кажется, называются сотрудники и сотрудницы наружного наблюдения). Громов без труда заприметил незнакомцев в строгих костюмах среди своих друзей и коллег. Ему даже показалось, что слежку за собой обнаружили и американцы. Но они упорно делали вид, что ничего не замечают, щедро раздавали свои визитки, щелкали фотоаппаратами и демонстрировали широкие голливудские улыбки. Словом, праздник удался на славу и долго был еще предметом разговоров в Союзе журналистов.

А вот повидаться с Закутько у Громова так и не получилось.

Игорь сказал, что полковник неожиданно отправлен в длительную командировку. Но и эти скупые слова он сказал так, что Громов содрогнулся и проникся важностью услышанного.

– Олег Петрович обмолвился, что вы когда-то мечтали стать разведчиком… – вдруг сказал Игорь.

– Была такая детская мечта… – смутился Громов.

– Так ведь ничего еще не поздно. – Серые глаза Игоря излучали доброжелательность и дружелюбие. – Вы очень способный человек, Иван Сергеевич, и к тому же – патриот России. Это сегодня такая редкость. Исходя из этого, мне поручено предложить вам долговременное сотрудничество… Скажем, не согласились бы вы информировать нас обо всем происходящем в местной журналистской среде, что пишут, о чем говорят? Конечно, на взаимовыгодных условиях.

– Вы предлагаете мне стать осведомителем, капитан? – Громов на миг опешил, но потом гордо вскинул голову: – Извините, но я – русский офицер. У нас доносительство не принято…

– Ну, зачем вы так, Иван Сергеевич? – Лицо Игоря стало строгим и неприступным. – Я предлагаю вам помогать органам в разоблачении врагов отечества…

– Это можно было и не предлагать. Если такой враг среди моих коллег появится, сам его к вам за шкирку приведу. А штатным информатором, извините, не буду…

Игорь снова растянул узкие губы в улыбке:

– Вот и хорошо. Рад, что мы поняли друг друга.

Уходя, он бросил загадочно:

– Что же касается доносительства, так у нас добровольных помощников, поверьте, и без вас, уважаемый Иван Сергеевич, предостаточно… Вы же, человек твердых убеждений и чести, помогли бы отсеять зерна от плевел…

Громов поежился: «Значит, среди журналистов кто-то стучит… Но кто? Вроде