Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Должно быть, командир поглядел в триплекс и назвал наводчику-оператору новую цель, мол, смотри-ка, на одиннадцатом, пятое окошко справа, штора задергалась, а ну-ка вдарь туда подкалиберным!.. Именно так он сам и поступил бы, окажись сейчас в «семьдесят двойке».

Снаряд пробил перегородки трех кабинетов, сделав из них рекреацию.

Александр Иванович чудом успел выскочить из своего кабинета за мгновение до взрыва. Уже в коридоре он был настигнут взрывной волной. Она ударила в спину, отбросила его в сторону лестницы, где он долго лежал, приходя в себя.

Когда очнулся, в голове было пусто и гудело, в ушах, словно вата набилась… Сквозь эту вату отрывочными словами доносился картавый призыв:

– Находящимся… в Белом… предлагаем… выходить… поднятыми руками… рантируем… жизнь…

Из правого уха у Александра Ивановича сочилась кровь. Он размазал ее тыльной стороной ладони по щеке:

«Контузило. Надо же за всю службу ни единой царапины, а в отставке достало…»

Александр Иванович с трудом поднялся, держась за простенок, все еще пышущий жаром, и, хрустя разбитыми стеклами, запинаясь о вывороченные кирпичи и большие куски штукатурки, добрел до темной лестницы и стал медленно спускаться вниз.

Из подвала Белого дома по канализационному коллектору можно было попытаться выйти за пределы оцепления. Он пошел.

И одна только мысль ворочалась в его контуженной голове: «Вот дожил-то, товарищ полковник, по дерьму идти придется… – а ей перечила другая мысль: – Но уж лучше дерьмо ногами месить, чем сдаваться этим!»

Представить себя идущим с поднятыми руками и белым флагом Александр Иванович не мог.

2013

Квартира рядышком с метро

– Серега, где хочешь жить после выхода в запас? – дурачась, спрашивали Коркина однокашники по училищу связи.

– Да где угодно, лишь бы метро было поблизости… – на полном серьезе отвечал он.

Что Коркин знал о метро? Да ничего не знал. Он даже не видел его ни разу. В Донецке, где он родился и провел детство, метро отродясь не было. Да и во всей стране победившего социализма таковое имелось только в Москве, Ленинграде и некоторых столицах союзных республик…

Но почему-то думалось ему, Коркину, мол, если есть метро рядом – так ведь и жизнь другая…

Дослужившись до майора, Коркин понял, что офицеров, желающих прозябать в захудалом гарнизоне на краю света, не бывает. Все мечтают служить в хорошем месте, и уж если выходить в запас, то пусть и не в столичном, но в каком-то приличном областном городе, чтобы квартиру успеть получить рядом с благами цивилизации.

Он же от своей наивной юношеской мечты – жить рядышком с метро – так и не отказался.

Коркин служил всегда далеко от центра – в ДальВО и ЗабВО – и все надеялся перевестись в какой-нибудь престижный округ: Киевский, Одесский, Закарпатский или Прибалтийский… Но он и предположить не мог, что когда наступит срок распрощаться с армией, не будет уже ни этих престижных округов, ни самой «непобедимой и легендарной», а вместе с нею не останется и страны, которой он присягал, да и увольнение его в запас произойдет намного раньше, чем того требует выслуга лет…

Однако именно так и вышло. Новая власть, убаюканная заверениями бывших противников СССР, которых стали именовать «друзьями и партнерами», что «холодная война» окончена и России больше никто не угрожает, ничтоже не сумняшеся издала указ об одностороннем сокращении вооруженных сил. Под него и угодил майор Коркин, едва успевший разменять двадцать «календарей».

К этому времени он успел получить служебную квартиру на окраине Читы и даже приватизировал ее, следуя новой моде. Но оставаться в Забайкалье навсегда Коркин не собирался: климат здесь – не подарок, да и метро в Чите в ближайшие лет сто не предвидится…

Получив приказ об увольнении, Коркин расстелил на кухонном столе карту «эРэФ», то есть Российской Федерации, и вместе с женой Галиной стал выбирать, куда переезжать.

После недолгих обсуждений сошлись на Екатеринбурге, бывшем Свердловске – там и метро, пусть самое короткое и самое долгостроящееся в мире, в наличии, и родители супруги недалеко живут. Можно было бы поехать в Донецк. Но отец и мать Коркина умерли, квартиру свою они приватизировать не успели, да и Донецк оказался теперь в другом государстве…

В пользу переезда на Урал сыграло еще одно обстоятельство – старый приятель, еще с курсантских времен, Виктор Хрясько служил в особом отделе Уральского военного округа. Он обещал помочь подыскать временное жилье и с трудоустройством.

Сказано – сделано. Наскоро продав читинскую квартиру, Коркин упаковал вещи в положенный ему для переезда трехтонный контейнер и отправил его до станции «Екатеринбург-Сортировочный». Загрузил Галину и двух сыновей-погодков Костю и Мишу в старенький москвичок и своим ходом отправился к новому месту жительства.

Хрясько не подвел. К приезду Коркиных он подыскал им в спальном районе квартиру, сдающуюся внаем, и при помощи знакомого директора, офицера-отставника, зарезервировал для друга в одной из гимназий место преподавателя ОБЖ. Он же подсказал, что в одном из районов города начато долевое строительство кирпичного дома и посоветовал:

– Район хороший. Недалеко от автовокзала. Ты с этим, Серега, не тяни! Заключай договор – и скоро со своей квартирой будешь!

Коркин съездил в указанный район, увидел котлован, вырытый под новый дом. Место в самом деле оказалось приличное. До центра – рукой подать. Но главное, в шаговой доступности строится станция метро. Он нарочно прошелся от котлована до забора с буквой «М». Всего десять минут неторопливого хода. Это и оказалось решающим аргументом.

В тот же день Коркин отправился в районную администрацию, где заключил договор на строительство трехкомнатной квартиры на третьем этаже, с окнами, выходящими на будущую станцию метрополитена. Ему даже номер будущей квартиры назвали – «48». Он тут же внес в кассу предварительно снятые со сберегательной книжки деньги и получил квитанцию об уплате.

Дом обещали сдать через полгода. Оставалось одно – ждать. Ожидание облегчалось тем, что можно было воочию наблюдать за ходом строительства.

В семье Коркиных это стало излюбленным семейным мероприятием: чуть ли не каждый выходной они садились в машину и ехали смотреть на «свой дом».

Когда он был возведен и начались внутренние отделочные работы, Коркин узнал, что в администрации «дольщикам» начали выдавать смотровые ордера, и тут же отправился за своим.

Но на этот раз заместитель главы администрации, маленький и круглый мужичонка с непомерно большой лысой головой и глазами навыкат, с которым Коркин и заключал договор, оказался вовсе не рад ему.

– Ваша очередь еще не подошла, – огорошил он Коркина, когда тот протянул ему договор и паспорт.

– Как же так! – возмутился Коркин, – передо мной к вам заходил человек, чья квартира в моем подъезде и этажом выше… Он ордер получил. А почему я не могу?

– Мало ли кто куда заходил и где у него квартира… Ваша очередь еще не подошла! Это я вам говорю! – Логика замглавы была просто убийственной.

– Я буду с вами судиться! – попытался урезонить замглавы Коркин.

– Это ваше право, – глядя сквозь Коркина, нагло заявил хозяин кабинета. – Будет решение суда, будем разбираться! Пригласите следующего…

Растерянный Коркин вышел из кабинета, махнул рукой следующему посетителю и тупо уставился на секретаршу.

Секретарша, судя по всему, считающая своим главным достоинством бюст, как у Памелы Андерсен, еще подлила масла в огонь:

– Что, ордер не дали? Вы не первый сегодня! Значит, будете ждать еще полгода, когда вторую очередь дома сдадут… А что будет через полгода, кто знает? Столько теперь кругом этих «обманутых дольщиков»… Ходят и ходят, жалуются и жалуются! – И закатила к потолку свои болотного цвета глазки с густо подведенными ресницами.

Коркина затрясло от предположения, что его надули, что в одночасье может превратиться в прах его заветная мечта. Он помчался на «москвиче» в школу, достал из сейфа в кабинете ОБЖ учебный ПМ со спиленным бойком, сунул его в карман куртки и снова поехал в администрацию района.

Пока ехал, в голове у него крутились истории про «обманутых дольщиков», которые он слышал по телевизору и представить не мог, что нечто подобное может приключиться с ним. Что он скажет Галине, когда она с детьми вернется от родителей из Режа, куда они отправились на весенние каникулы? В воображении Коркина рисовались самые страшные картины, что он и денег своих не вернет, и без квартиры останется…

Он решил, что без ордера из кабинета замглавы