Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Вопросами разрастающегося национализма украинские чекисты занимались целенаправленно, не давая этой гидре до поры поднять свои ядовитые головы. Но ни им, ни самому Сазонову в начале девяностых прийти в голову не могло, что наследники «керивников и проводников», выращенные в СССР, закончившие советские школы и вузы, так быстро перечеркнут социалистические идеалы и станут самозабвенно крушить по всей Украине памятники Ленину и другим советским вождям, во Львове осквернят монумент героя-разведчика Николая Кузнецова, украсят улицы и площади украинских городов официальными табличками с именами бандеровских главарей и пособников фашизма.

…В декабре 2005 года полковник Сазонов с должности заместителя начальника службы Управления ФСБ России по городу Москве и Московской области вышел в запас. На заслуженный отдых он ушел как раз тогда, когда его сын Денис успешно окончил академию ФСБ и приступил к исполнению служебных обязанностей в одном из подразделений центрального аппарата. Получилось весьма символично: «Пост сдал! – Пост принял!»

С этого времени Сазонов, как давно мечталось, смог целиком посвятить себя дому и саду, обратиться к мемуарам и написанию книги о дяде Макаре Григорьевиче. Личные воспоминания о службе дались ему довольно легко: подготовил рукопись, отнес в издательство, и книга вскоре вышла в свет, вызвав удивление и благоприятные отзывы бывших сослуживцев.

А вот концовка книги о дяде Макаре Григорьевиче никак не складывалась. Вроде бы и информации было достаточно, и личный опыт чекистской работы, позволяющий эту информацию проанализировать, имелся, и желание завершить труд присутствовало, но чего-то важного недоставало.

Время неумолимо ускорялось, становилось на дыбы, перетряхивало жизнь поколений людей, рушило старые границы и договоренности, колебало и расшатывало, казалось бы, непоколебимые догмы и устои, устанавливало новые правила и порядки… Перемены коснулись и самого Сазонова, и его многочисленных друзей, оставшихся в бывших советских республиках, заставляя их или приспосабливаться к новой реальности и изменять своим прежним убеждениям, либо оказываться изгоями и покидать насиженные места, переезжая в Россию…

Даже в страшном сне Сазонову не могло присниться, что его бывшие сослуживцы, советские чекисты на территории «незалежной» поделятся на два непримиримых лагеря: одни займут открыто антирусскую позицию, другие будут стыдливо закрывать глаза на все, что происходит с их страной, где новые лидеры беззастенчиво продают родную землю, заражают людей рукотворными вирусами, готовы взрывать плотины гидроэлектростанций, спровоцировать даже ядерный конфликт, чтобы уничтожить все живое в сатанинском пекле…

«Все это неизбежно приведет к большой войне…» – мысли о подобном развитии событий Сазонов гнал от себя, как мог. Однако все случилось по худшему из возможных сценариев. Майдан, запрет русского языка на Украине, первая кровь в Киеве и Одессе… На Донбассе вспыхнула народная война за право говорить на языке Пушкина и Достоевского, оставаться русскими и жить с Россией в мире. В этой войне сошлись Русский мир и враждебный ему Запад, Добро и Зло, Свет и Тьма, Жизнь и Смерть.

«Всегда держись начеку!» – советовал Козьма Прутков.

Однажды бессонной ночью, вспомнив эту крылатую фразу, понял Сазонов со всей ясностью: пока продолжается непримиримое сражение с внутренними и внешними врагами страны, пока не повержены наследники фашизма, внуки и правнуки тех, с кем боролись дядя Макар Григорьевич и его боевые товарищи, в книге ставить точку нельзя. Без окончательной победы над этим Злом обесценятся и героическая дядина жизнь, и тридцатилетняя служба в органах госбезопасности самого Сазонова, и та ответственная работа, которой сейчас занимается на Лубянке Денис. У Дениса подрастает сын Арсений. Значит, есть надежда, что династия чекистов будет продолжена.

2021–2023

Тайный сотрудник

Громов с детства мечтал стать разведчиком. Все книжки в городской библиотеке про чекистов и про шпионов он прочитал запоем, а фильмы «Подвиг разведчика», «Сильные духом» и «Щит и меч» смотрел в кинотеатре едва ли не каждый день, пока шел показ.

Но поскольку в его южном городке узнать, где и как готовят разведчиков, было невозможно, поступил Громов в обычное военное училище связи. Там у него проявилась склонность к общественной работе. Поэтому после назначения в полк лейтенанту Громову предложили стать секретарем комитета ВЛКСМ.

Комсомольская работа расширила круг его знакомых: работники местного областного комитета комсомола, учителя соседних школ, сотрудники клубов и библиотек, где проводились комсомольские мероприятия. Особенно подружился Громов с Олегом Закутько – заведующим отделом оборонно-массовой работы обкома. Закутько оказался парнем прямодушным, обаятельным, открытым. Такие люди всегда нравились Громову.

В числе приятелей оказался и начальник особого отдела полка капитан Листовой. Особист оказался из «пиджаков», то есть призван в армию после гражданского вуза. По профессии – учитель ботаники, по хобби – книгочей и знаток литературы, он сразу пришелся по душе Громову, пробовавшему писать короткие рассказы. Ну и, конечно, Громову льстило, что он дружил с человеком из секретных органов, куда сам когда-то мечтал попасть…

Громов, в свою очередь, познакомил Листового и Закутько. Посидели, выпили, понравились друг другу. С той поры ни одного выходного не проходило, чтоб они не собирались то в бане за кружечкой пива, то на берегу речки с удочками…

Все было в ажуре до одного случая, изменившего их отношения. Как-то Листовой пропустил общий сабантуй, а после поинтересовался, как все прошло. Громов рассказал, сделав упор на то, что и напились, и напелись…

– Что пели-то? – спросил Листовой.

– Да разное… Военные, комсомольские. А потом Закутько на ридной мове запел – заслушаешься… Голос у него, хоть в Большой театр бери!

Рассказал об этом Громов и забыл. А через день Листовой зашел к нему в комитет комсомола и бухнул с порога, что с Громовым хочет встретиться один важный человек.

– Кто такой? – поинтересовался Громов.

– Поедем, там узнаешь.

На «шестерке» Листового они выехали за ворота гарнизона и покатили в центр города. За всю дорогу не проронив ни слова, Листовой притормозил у подъезда областного управления КГБ.

С трепетом вошел Громов в «святая святых», не понимая, кому он мог понадобиться и по какой причине.

Старший сержант с буквами ГБ на синих погонах проверил пропуск у Листового и внимательно просмотрел все страницы удостоверения Громова, потом взял под козырек.

Громов и Листовой поднялись на третий этаж в приемную начальника управления. Секретарша, очевидно, была хорошо знакома с Листовым. Она ласково улыбнулась ему и окинула Громова пристальным взглядом кондукторши в автобусах или женщины-разведенки.

– Проходите, вас ждут, – произнесла она с пониманием своей важной миссии.

В длинном сумрачном кабинете, стены которого были закрыты такими же, как в обкоме комсомола, полированными панелями цвета мореного дуба, за объемным столом с бюстом Железного Феликса, сидел человек с полковничьими погонами на плечах. Он не спеша поднялся навстречу.

– Здравствуйте, Иван Сергеевич. Называйте меня Владимиром Николаевичем. – Он пожал руку Громову. Рукопожатие было крепким, и сам полковник, хотя едва доходил Громову до плеча, внушал уважение и невольный трепет. Наверное, все дело было в глазах, колючих, как буравчики. Крючковатый нос, высокий лоб с залысинами – словом, вылитый «ястреб холодной войны» с карикатур, где изображали хищных американских империалистов.

По-свойски, но не запанибрата, полковник поздоровался с Листовым, пригласил за стол, стоящий в торец его начальственному, и сам уселся не в свое кресло, а на стул напротив. Выдержав томительную для Громова паузу, спросил:

– Вас, должно быть, удивляет мое приглашение?

Громов слишком поспешно кивнул, невольно выдав свое волнение. И это не ускользнуло от проницательного взгляда полковника и, похоже, понравилось ему.

– Я наслышан о вас, как о честном офицере, молодом коммунисте, человеке, преданном нашим идеалам, – сказал он веско.

«Что же ему от меня надо? – терялся в догадках Громов, с трудом выдерживая взгляд полковника. – Чего он тянет?»

Но полковник и не думал тянуть. Сразу взял быка за рога:

– Ко мне поступила информация, что сотрудник областного комитета комсомола Закутько Олег Петрович, с которым вы состоите в дружеских отношениях, является носителем националистических взглядов и убеждений. Вы можете это подтвердить?

Громов оторопел. Ничего подобного он услышать не ожидал. Во рту у него сразу пересохло.

– Нет, не могу, – не сразу выдавил он из себя.

Полковник укоризненно покачал головой:

– Как же не можете. А не вы ли говорили, что Закутько любит петь украинские песни и на