Последний чекист - Александр Борисович Кердан

его в гости к себе в дом, к своим многочисленным родным и близким, друзьям и знакомым. Везде, где бы ни оказывался Сазонов, мужчины и женщины благодарили его, как представителя центра, за помощь, оказанную республике, за героизм, за принадлежность к служилому сословию. Женщины, и это особенно удивило Сазонова, просили жалеть русских солдат и в первую очередь посылать в бой, туда, где опасней, их мужчин…

– Мы не хотим, чтобы ваши русские матери плакали! – говорили они.

Памятными стали для Сазонова встречи в новым премьером страны, который еще недавно возглавлял ФСБ, а теперь, в ином статусе, прилетел в зону контртеррористической операции. Прежде видеть его Сазонову лично не доводилось. Будучи одновременно секретарем Совета безопасности и директором ФСБ, будущий премьер на Лубянку приезжал нечасто, основное время проводил в Кремле. А в санатории «Дагестан» Сазонов пару раз столкнулся с ним лицом к лицу, когда поздней ночью ходил купаться на море.

Охраняли премьера офицеры ФСО, бывшие спецназовцы из Конторы, хорошо знакомые Сазонову по совместным операциям. Молодой премьер, проходя мимо, энергично здоровался с каждым за руку, спрашивал, как водичка, шутил.

Он показался Сазонову простым и доступным, в отличие от своего румяного предшественника. Он тоже успел побывать в Дагестане в ранге премьер-министра и оставил после своего визита не самую добрую память у местных жителей: в селеньях Карамахи и Чабанмахи встречался с ваххабитами и обещал им поддержку, так как они успешно борются с алкоголизмом, а о том, что исламисты – оплот терроризма – ни слова.

Новый премьер вел себя иначе. Говорил немного и всегда по существу. В тылу не отсиживался, а прямиком двинулся к местам самых горячих боев. Сазонову запомнился телевизионный сюжет о прилете нового премьера в Ботлих, где он, собрав армейских командиров и лидеров ополченцев в походной палатке, сказал:

– Очень хочется по русской традиции и по традиции священной земли Дагестана, где мы с вами сегодня находимся, поднять этот бокал и выпить в память о тех, кто погиб… Но у нас с вами впереди много проблем и большие задачи… Поэтому я предлагаю сегодня эту рюмку поставить. Мы обязательно выпьем за них, обязательно! Но пить будем потом…

Этот сюжет да памятное крепкое рукопожатие премьера вселили в Сазонова непонятную ему самому до конца уверенность, что в стране грядут перемены. И эти перемены будут к лучшему.

3

Возвращение в Москву совпало у Сазонова с новым назначением. Пока он в Махачкале боролся с ваххабитами, старшие начальники приняли решение о переводе его в АПС УФСБ России по городу Москве. Аббревиатура «АПС» расшифровывалась как Аппарат прикомандированных сотрудников. Именно так с некоторых пор стал именоваться ранее существовавший в Конторе институт «офицер действующего резерва», позволявший «внедрить» куда-то сотрудника или, как шутили сами «резервисты», – «спрятать под корягу». Такой «корягой» стал для Сазонова аэропорт Внуково. А аббревиатура «САБ» свидетельствовала о его новой должности – начальник Службы авиационной безопасности.

Внуково так же, как и Шереметьево, где Сазонов работал по делу «оборотней», являлось замкнутым пространством, насквозь просвеченным разными специальными службами. Но в одну и ту же реку, как говорится, нельзя войти дважды. Ибо и «река» уже иная, и времена другие…

Началась вторая чеченская война. Федеральные войска, изгнав боевиков из Дагестана, успешно форсировали Терек и продолжили преследование противника на территории Чечни. В отличие от первой кампании силовиков уже не связывали по рукам окрики из столицы и разные закулисные «договорняки».

После серии терактов в Волгодонске, Москве, Рязани молодой премьер призвал «мочить террористов, где только не встретим… Если надо, даже в сортире»… Война оказалась не менее кровавой, чем первая: людские потери, штурм и сдача городов, засады и расстрелы колонн, прорывы боевиков и новые окружения…

Забрезжили те самые перемены, которые так ждала измученная «лихими девяностыми» страна. В канун нового 2000-го года досрочно покинул свой пост Ельцин, назначив премьер-министра Путина исполняющим обязанности Президента России. Словно символизируя новый этап в истории страны, восьмого января первого года нового тысячелетия в храме Христа Спасителя в Москве впервые состоялась Рождественская литургия, которую возглавил Патриарх всея Руси Алексий II.

Сазонов в канун Рождества, подталкиваемый неведомым ранее внутренним побуждением, отстоял всенощную в старинном, семнадцатого века постройки, Спасо-Преображенском храме в резиденции Патриарха в поселке Переделкино. В храме он купил Библию и прочел о своем Небесном покровителе – Архистратиге Михаиле, оставшемся верным Богу, когда духовный мир поколебался и часть Ангелов последовала за Денницей, превратившись в Демонов. Именно тогда Архангел Михаил собрал вокруг себя легионы Ангелов, служащих Свету, воскликнув: «Кто как Бог!», повел их на бой с силами Тьмы. В труднейшей битве они низвергли Денницу и демонов в преисподнюю. С тех пор в руках у Архангела Михаила и находится меч, чтобы помешать Сатане, отвергнутому от Неба, проникать в высшие сферы мироздания. Этим мечом Архистратиг защищает людей, верующих в Бога, от злобных происков нечистого…

Словом, все, как в ведомстве, на эмблеме которого – обоюдоострый меч, разящий врагов, и щит для защиты страны и соотечественников. Эта параллель понравилась Сазонову. Она наполнила его повседневную службу духовным смыслом, о котором он раньше как-то не задумывался.

Но в Святом Писании сказано, что высокие порывы человеческих душ притягивают к себе внимание темных сил, и они все время норовят поколебать человека в его вере, внести сумятицу даже в самые лучшие устремления.

Весной позвонил Сазонову «важняк» из Генеральной прокуратуры. Они вместе работали по делу Сатрапа.

– Михаил Иванович, здравствуй! Надо встретиться. Найдешь для меня минутку?

– Всегда готов. Назовите время и место.

Встретились через час неподалеку от Генеральной прокуратуры, в тихом кафе в Столешниковом переулке.

«Важняк» сразу выложил главную новость:

– Судья выпустила всех «сатрапов»… Как говорится, на свободу с чистой совестью!

Сазонов не поверил своим ушам:

– Как так выпустила? Вся же доказуха – налицо…

– Съела бабушка зубы – остались язык да губы… Это мы с тобой считали, что доказательства есть. А по мнению ее чести, никаких доказательств у обвинения не имеется! – «важняк» назвал незнакомую Сазонову фамилию судьи из Мосгорсуда.

«Разведенка, наверное, злющая на весь белый свет…» – подумал Сазонов, зная дурную славу этого судебного ведомства.

– Что же ее не устроило? – угрюмо спросил он.

«Важняк» стал дотошно, со всеми юридическими тонкостями, в которых и запутаться легко, объяснять, что для оправдания своих неправосудных, по сути, действий судья использовала вольное толкование нового явления в уголовно-процессуальном деле – аудио- и видеозаписи для документирования преступной деятельности и сводки «прослушки» она признала незаконно полученными. А ведь большинство доказательств в деле Сатрапа как раз на этих записях и сводках основывалось.

– Помнишь, что санкции на «прослушку» после 12 декабря 1993 года по новой Конституции ты должен был получать в суде! А у тебя такой санкции не было, ты успел накануне получить их у нас, в Генпрокуратуре… И тогда это прокатило. А теперь – не прокатывает! Это во-первых. Во-вторых, запись разговоров Сафронова велась в трехкомнатной квартире, то есть аппаратура включалась автоматически, когда объект переходил из комнаты в комнату. Соответственно, на пленке – щелчки. Адвокаты обвиняемых настояли, что это склейки, а значит, возможен монтаж. И наконец, за шесть лет, пока шло следствие, сами пленки истлели, стали ветхими, и для их прослушивания пришлось делать склейки в местах разрывов. И адвокаты это тоже посчитали возможной подтасовкой. В общем, судья встала на сторону защиты… Я ей объясняю, что имела место рабочая склейка пленки, а она свое талдычит: это – монтаж!

Сазонов слушал, не перебивая, в чем-то соглашаясь с аргументами, озвученными «важняком», а в чем-то мысленно апеллируя к тем условиям, в которых оперативно сопровождал дело Сатрапа. Да, в девяносто третьем он действительно поторопился и дал промашку. Но ведь успел получить постановление на «прослушку» за сутки до принятия новой Конституции и, следовательно, не нарушив закон, смог получить необходимую информацию, прижать подельников к ногтю. И тогда, и сейчас он считал свои действия правомерными. Но как ни крути, а юридическую зацепку для протеста защитников все-таки оставил. Это теперь и аукается. Команда Сазонова работала на износ, спешила поскорее пресечь деятельность преступного синдиката, бесстыдно использующего служебное положение и коррупционные связи в правоохранительных и судебных органах для развала уголовных дел. Торопились и следователи: протоколы «прослушки» должны подписывать понятые, а их не всегда удавалось обеспечить вовремя. Вот и звали какую-нибудь секретаршу: «Маша, подпиши!» Маша,