Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Нигде. Мамы, к счастью, не было на смене, но завод «Рейли» тоже разбомбили.

Эмма поспешно разливала чай. У окошка фургона толпились в основном не мирные жители, а те, кто был на передовой: дежурные частей гражданской обороны в припорошенных пеплом касках, медсестры в перепачканной форме с багровыми пятнами на фартуках и пожарные – закопченные, в тяжелом снаряжении, с черными от сажи лицами и руками.

– Как там дела? – спросила Эмма, протягивая тарелку с кексом одному из пожарных.

– Паршиво. Много убитых, раненых еще больше. – Он тяжело сглотнул. – Мы тоже потеряли нескольких своих ребят.

Эмму обдало ледяным холодом.

– Кого? – Ее движения стали механическими, когда она подавала ему банку с чаем.

– Не знаю. – Мужчина взял чай и растворился в толпе.

Уверенность в том, что Чарльз в безопасности, растаяла в один миг, как клочья дыма. Эмма всегда знала, что его работа – риск, но только сейчас осознала это по-настоящему.

Ей и в голову не приходило, что его плохое зрение в критический момент может стать для него смертным приговором.

Руки дрожали, пока она раздавала еду. Эмма всматривалась в каждое лицо в очереди, отчаянно надеясь увидеть Чарльза. Часы тянулись бесконечно среди пара от чая и липкого нерастворенного сахара на дне банок.

У каждого пожарного она спрашивала о Чарльзе, но те лишь качали головой. Маргарет то и дело бросала на подругу обеспокоенные взгляды; их общий страх висел в тесном фургоне тяжелым, душным облаком.

Когда чай закончился и не осталось ни крошки кекса, Эмма принялась лихорадочно протирать стойки, лишь бы не закрывать откидное окно фургона.

– Раздавать больше нечего, – тихо произнесла Маргарет. – Наверное, он работает в другом конце города.

Эмма замерла. Бессмысленно было переставлять пустые банки. Маргарет была права: работы у пожарных хватало, и Чарльз мог быть где угодно. Но закрыть окно казалось роковой ошибкой – будто этот жест навсегда отрежет ее от любых новостей о нем.

Эмма сглотнула; во рту было сухо, как в пустыне.

– Давай подождем еще минутку?

– Почему бы и нет. Убирать можно и с открытым окном. – Маргарет протянула ей полотенце.

Когда последняя тарелка была вымыта, пришло время закрываться. Предвечернее небо было багрово-сизым от дыма, спина Эммы ныла от усталости. Она вышла вслед за Маргарет и повернулась, чтобы запереть дверь фургона.

– Эмма.

Она резко обернулась на знакомый голос.

– Чарльз! – Она бросилась через парковку, стуча каблуками по асфальту, и буквально врезалась в него. Он был здесь – надежный, живой, настоящий.

– Ты в порядке? – выдохнула она.

Он кивнул, желваки на его лице заходили ходуном.

– Но Фрэнсис…

Сердце Эммы упало.

– Он… что с ним?

– Он жив, но ранен. – Чарльз криво усмехнулся, пытаясь совладать с чувствами. – Я никогда не видел такого ада изнутри. Зажигалки сыпались градом, мы не успевали их тушить. А потом начали свистеть фугасы, земля буквально взрывалась под ногами. На втором этаже горящего дома застряла собака, а ты же знаешь Фрэнсиса… – Чарльз невесело улыбнулся. – Я ту собаку и разглядеть не успел, а он уже бросился внутрь рушащегося здания. Вынес пса, завернутого в одеяло, – тот перепуган, но цел. И тут дом рухнул. Пес успел выскочить, а человек – нет. Здание обвалилось прямо на Фрэнсиса. Сломало ногу и так приложило по голове, что он потерял сознание.

– Он поправится? – спросила Эмма.

– Конечно. Это же Фрэнсис. – Но в карих глазах Чарльза промелькнула тень сомнения. Он взял ее руку в свои и посмотрел на нее так, словно хотел навечно запомнить каждую черточку ее лица. – Эмма, когда падали бомбы, я думал только о тебе. Я знал, что родители в безопасности в пещерах. Но я места себе не находил, гадая, что с тобой. Я…

Эмма смотрела на него снизу вверх, боясь вздохнуть.

– Ты что?

– Я хочу жениться на тебе, – выпалил он на одном дыхании. – Не сейчас, я знаю, через что тебе пришлось пройти, да и моя работа слишком опасна. Но когда все кончится, когда я снова стану скучным бухгалтером, корпящим над гроссбухами, и самой страшной моей травмой будет порез о бумагу… Эммалина Тейлор, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты, конечно, согласна.

– Если я согласна? – Прежний страх мгновенно сменился головокружительным восторгом. Эмма рассмеялась, хотя из глаз брызнули слезы.

– И если Оливия даст добро, – добавил он.

Эмма на миг потеряла дар речи от благодарности – за то, что он подумал об Оливии так же, как и о ней.

– Если она скажет «да», то и я тоже.

Его окликнули с улицы. Чарльз поднял руку, давая понять, что сейчас подойдет.

Эмма вцепилась в его куртку, мечтая притянуть его к себе и никуда не пускать. Но он был не из тех, кто прячется.

Она отпустила его и быстро прикоснулась губами к его губам:

– Береги себя.

– Всегда. – Он подмигнул и побежал к своим ребятам.

Эмма проводила Маргарет до автобуса и пошла домой пешком. Кое-где зияли выбитые окна, у одного дома и вовсе не было входной двери, но в целом улицы пострадали не так сильно, как она боялась.

Дом на Мургейт-стрит стоял целехонек, даже стекла были на месте.

Эмма вошла в подъезд, встретивший ее тишиной. Миссис Пикеринг еще не вернулась, иначе Табби уже заливался бы лаем. Она почти поднялась на второй этаж, когда дверь квартиры мистера Сандерсона отворилась.

– Миссис Тейлор! – Он торопливо спустился ей навстречу в домашних тапках. – Тут заносили телеграмму для вас. – Он достал из кармана сложенный листок.

У Эммы не было близких на фронте, но сердце все равно тревожно екнуло. Она развернула листок и застыла, не веря собственным глазам.

«Оливия убежала, скорее всего, домой. Немедленно телеграфируйте, если она найдется. Мистер и миссис Тейлор».

Эмма в ужасе уставилась на текст. По телу разлился ледяной холод. Оливия была где-то на дорогах Англии, между Честером и Ноттингемом.

И если она уехала вчера, то прошлой ночью она могла быть здесь, в Ноттингеме, одна, под открытым небом, под градом бомб.

Глава 48

Пять дней.

Оливия числилась пропавшей без вести пять дней.

Эмма сидела за столом на жизнерадостной, украшенной розами кухне миссис Пикеринг, чувствуя себя совершенно беспомощной. Мышцы бедер ныли от изнеможения – казалось, она исходила вдоль и поперек каждую улицу Ноттингема. И все напрасно.

Возможно, Оливия была где-то на пути между Честером и Ноттингемом, но она могла заблудиться или попасть в чужие руки. Она могла быть сейчас в любой точке Британии.

Маленькая девочка, совсем одна.

Эмма прижала руки к губам, но не успела подавить рыдание. В груди, там, где должно