Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Правильно, поплачь. – Эмма нежно поглаживала подругу по спине, как обычно делала с Оливией. – Нельзя прятать такую боль в себе.

– Мне и вправду стало легче. Немного. – Маргарет отстранилась и вытерла нос платком. – Спасибо тебе.

– Ты не обязана нести это в одиночку. – Эмма положила руку на ее худое плечо. – Мы все рядом.

Маргарет кивнула, и на этот раз ее улыбка, пусть слабая и омраченная слезами, была искренней.

– Побудь здесь, я что-нибудь придумаю, если тебя хватятся. – Эмма еще раз обняла ее и вышла, давая подруге возможность прийти в себя.

Когда Эмма вернулась в зал, мисс Крейн и Ирен были заняты посетителями. Единственной свободной читательницей оказалась миссис Болтсуорт. Недавно она брала «Таинственный сад», и Эмма уже предвкушала порцию ее обычных многословных рассуждений.

Пожилая леди стояла спиной к Эмме, низко склонив голову, так что ярко-синее перо на ее шляпке указывало прямо на книжную полку перед ней.

– Добрый день, миссис Болтсуорт!

Дама вздрогнула и обернулась так резко, что Пип обиженно зарычал на хозяйку.

– Ох, мисс Тейлор! – На ее щеках выступил нервный румянец.

Эмма попятилась – и подальше от ворчливого пса, и чтобы не смущать женщину своей близостью.

– Простите, я не хотела вас напугать.

– Вовсе нет! – миссис Болтсуорт нервно рассмеялась. – Просто ищу, что бы почитать. Вы же знаете, как я обожаю книги. Я всегда была самой заядлой читательницей…

Она пустилась в путаные и лихорадочные рассуждения о пользе чтения, после чего внезапно оборвала себя на полуслове, быстро попрощалась и поспешно ретировалась.

Эмма осталась на месте, озадаченная столь странным поведением. И тут ее взгляд упал на полку. В отделе детективов, среди историй об убийствах и шпионаже, явно не на своем месте стоял томик. На его корешке простыми буквами было выведено название: «Таинственный сад».

Глава 46

Неделю спустя, вернувшись с прогулки с Табби, Эмма обнаружила стопку писем. Прямо сверху лежал конверт от Оливии.

Эмму захлестнула смесь радости и тревоги. Письма Оливии в последнее время становились все более угрюмыми; дочь больше не утруждала себя рассказами о прочитанных книгах или делах на ферме.

Эмма много раз просила разрешения приехать, но каждый раз миссис Тейлор присылала сухой отказ, ссылаясь на глубокую меланхолию, охватившую девочку после того, как мать уехала от них на Рождество.

Грудь Эммы словно сжали тиски, состоящие из материнской вины и вечной, неутолимой тоски по своему ребенку.

Эмма вскрыла конверт и увидела, что на сей раз в письме нет ни вступления, ни мольбы, ни даже нежностей. Там была всего одна фраза.

«Я хочу домой».

От пугающего лаконизма этих слов у Эммы поползли мурашки по коже. Материнская интуиция – голос, которому она давно научилась доверять, – заставила ее немедленно броситься на вокзал и купить билет до Честера на следующий же день.

В ту ночь Эмма не сомкнула глаз. Она лежала, уставившись в давящую темноту, а в ее голове бесконечным эхом звучала эта единственная строчка.

Я хочу домой. Я хочу домой. Я хочу домой.

Эмма зажмурилась, пытаясь спрятаться от тяжести ночи, а потом последовала собственному совету и дала волю слезам. Она плакала о месяцах, проведенных в разлуке, о трещине, которая могла навсегда расколоть их близость, и о той бездонной обиде, что терзала сердце Оливии.

Сирена воздушной тревоги затянула свой приводящий в бешенство, надрывный вой.

Эмма накрыла голову подушкой, хотя тонкий слой пуха почти не заглушал пронзительный звук.

Господи, как же она от всего этого устала! Карточки, проклятые сирены, вечно нависающая тень опасности… Изнурение стало ее постоянным спутником: бесконечные смены в столовой, бесконечные шарфы, готовка и… И эта вечная тоска по Оливии.

Последние крохи сил, за которые Эмма цеплялась все эти месяцы, окончательно иссякли. Она неподвижно лежала под подушкой, вдыхая собственный горячий, спертый воздух, и игнорировала неистовый стук миссис Пикеринг в дверь и заливистый лай Табби.

В конце концов они ушли, а мгновение спустя умолкла и сирена, оставив после себя тишину – густую и осязаемую, точно мрак вокруг.

Сквозь ватную преграду подушки слух Эммы уловил едва заметный гул. Ее пульс подскочил; она отбросила подушку, пытаясь расслышать звук.

Это был рокот моторов – не ровное жужжание британских истребителей, а ритмичная, зловещая пульсация немецких бомбардировщиков.

Эмма пулей вылетела из кровати и помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На фоне огромного диска почти полной луны четко вырисовывался строй самолетов – армада была столь велика, что, казалось, ей не было конца и края в ночном небе.

Это был не просто налет. Это было начало конца.

Глава 47

Сигнал отбоя прозвучал только в пятом часу утра. Эмме удалось добраться до пещер, где миссис Пикеринг прятала Табби в своей неприметной сумке; там они укрывались вместе с сотнями других горожан. Сон был невозможен: земля содрогалась под неистовым натиском атаки, которая продолжалась без единой паузы.

– Нам понадобится передвижная столовая. – В обычно властном голосе миссис Пикеринг слышалась легкая дрожь. Они медленно продвигались к выходу в плотной толпе. – Она заправлена, пайки внутри, нужно выезжать немедленно.

Эмма поднималась по ступеням, стараясь держаться позади миссис Пикеринг, чтобы ту не затолкали – особенно учитывая сумку с Табби, которую пожилая женщина прижимала к груди как сокровище.

– Я не смогу сесть за руль, – виновато произнесла Эмма. – Через два часа у меня поезд в Честер. – Еще на полуслове она уловила этот едкий, ни с чем не сравнимый запах гари и руин. Ладони мгновенно стали влажными от холодного пота, а сердце забилось в ритме гула немецких моторов.

Эмма встала рядом с подругой и судорожно вдохнула. Предрассветная тьма была прорезана заревом пожаров, бушующих совсем рядом. Жар был столь силен, что прогонял утреннюю прохладу, а сверху на них, будто жуткий снег, медленно оседал пепел.

Миссис Пикеринг положила руку на плечо Эммы:

– Боюсь, сегодня ты ни в какой Честер не поедешь.

К тому времени, как Эмма добралась до станции Виктория, у передвижной столовой уже выстроилась очередь. Маргарет внутри кипятила воду; ее волосы были повязаны косынкой – точно такой же, в какой ее мать работала на военном заводе.

– Водопровод перебит, света нет во всем районе. – Маргарет металась по тесному фургону, расставляя кружки и пустые банки из-под джема для чая.

Эмма включилась в работу: достала запасы сахара и крикнула кому-то из волонтеров, чтобы принесли кексы, испеченные накануне в станционной столовой.

– Неужели во всем Ноттингеме нет ни воды, ни электричества? – спросила Эмма.

Маргарет бросила на нее тревожный