Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Читать умоляющие письма Оливии было тяжело, но слышать эти слова, произнесенные ее нежным голосом, оказалось невыносимо. Боль и сожаление огнем вспыхнули в груди Эммы – то был сокрушительный удар по материнскому сердцу.

– Я бы и сама хотела, чтобы ты поскорее вернулась, – мягко ответила Эмма. – Но нужно подождать еще совсем немного.

– Как долго? – потребовала ответа Оливия.

Но у Эммы его не было.

В день отъезда Эммы Оливия надела свой красный джемпер; рукава стали ей заметно коротки.

– Этот джемпер тебе мал, – укоризненно заметила миссис Тейлор своим вечно недовольным тоном.

Оливия обхватила себя руками, прижимая ладони к плечам.

– Это моя самая любимая вещь на свете. Его мама связала.

– Что ж, это многое объясняет, – холодно отозвалась миссис Тейлор, и это явно не был комплимент.

Несмотря на несносный характер свекрови, Эмма мечтала остаться в Честере еще хоть на день. Ради дочери.

Смех над воспоминаниями о Ноттингеме, рассказы Оливии о прочитанных книгах – от «Маленького домика в Больших Лесах»[13] до принадлежавшего еще Артуру «Швейцарского Робинзона»[14]… Эти бесценные мгновения заполнили брешь в душе Эммы, зиявшую в отсутствие дочери.

Она снова обняла Оливию и с огромной неохотой выпустила ее из объятий.

– Я люблю тебя, Оливка.

Оливия кивнула, глотая слезы, когда Эмма повернулась к выходу.

– Забери меня с собой, – внезапно выдохнула девочка.

Тишина в комнате стала густой и тяжелой от боли, которую каждый чувствовал по-своему.

– Пожалуйста… – Голос Оливии дрожал. – Пожалуйста, разреши мне вернуться. Я обещаю быть послушной! Я буду стараться по математике! Буду каждый день гулять с Табби! Помогать с ужином! И в детской комнате ЖДС снова буду помогать… – Она захлебывалась рыданиями, ее глаза ярко синели сквозь слезы. – Мамочка, не оставляй меня здесь! Пожалуйста! Я люблю тебя! Не уезжай без меня!

Эмма опустилась перед ней на колени и крепко прижала к себе; горло перехватило так, что она не могла вымолвить ни слова.

– У тебя здесь есть все необходимое. – Голос миссис Тейлор звучал ровно, но покрасневшие щеки выдавали волнение. Она ледяным взглядом смерила Эмму. – Ты слишком балуешь ребенка. Всегда баловала и сейчас продолжаешь.

– Детям тяжело вдали от дома, – мягко возразила Эмма.

– Да, – выплюнула миссис Тейлор. – Больно, когда мать разлучают с ребенком. – Она швырнула это обвинение, точно ядовитую змею к ногам Эммы, и стремительно вышла.

В наступившей тишине слышны были только рыдания Оливии.

– Тебе пока нельзя возвращаться, – уговаривала ее Эмма, поглаживая по спине и чувствуя пальцами каждую петельку джемпера, в который она вложила всю свою любовь. – Будем надеяться, война скоро кончится, и ты вернешься. Но сейчас ты должна быть храброй ради меня, договорились?

Оливия так сильно сжала губы, что подбородок заострился, но все же кивнула – решительно и покорно.

– Уверен, бабушка выделит немного сахара на пудинг, – мистер Тейлор подмигнул внучке.

Но слезы продолжали катиться по ее щекам, пока она умоляюще смотрела на мать.

– Пожалуйста, не оставляй меня…

Эти слова камнем легли Эмме на сердце. Она чувствовала себя предательницей, бросающей своего ребенка. В каком-то смысле так оно и было – и это ранило сильнее всего.

В Ноттингеме участились налеты; всего месяц назад они всю ночь просидели в пещерах под городом, а наутро увидели руины на месте знакомых улиц. Как Эмма могла позволить дочери вернуться в этот ад?

– Я люблю тебя, – прохрипела Эмма. Она поцеловала дочь в макушку и выбежала из дома, пока самообладание окончательно ее не покинуло.

Дверь закрылась, но крик Оливии, звавшей мать, прошил массивное дерево и вонзился Эмме прямо в сердце.

– Через день-другой она придет в себя. – Мистер Тейлор помог Эмме сесть в повозку. Она заметила, что он надел тот самый голубой шарф, который она ему связала.

Вещи уже были погружены; лошади нетерпеливо переступали копытами и прядали ушами, прислушиваясь к плачу, доносившемуся из дома.

– Господи, правильно ли я поступаю? – Эмма обернулась. Оливия прижалась лицом и ладонями к оконному стеклу, словно пытаясь дотянуться до матери. Стекло запотело от ее дыхания, но Эмма не отводила взгляда.

– Родителям никогда не дано знать наверняка, правы они или нет, – медленно произнес мистер Тейлор, тщательно подбирая слова. Он причмокнул, и повозка тронулась.

Эмма смотрела назад, пока лицо дочери не скрылось из виду, и только тогда повернулась к свекру:

– Я благодарна вам за то, что приютили ее.

– Нам это только в радость. – Мистер Тейлор поправил кепку. – Я знаю, тебе было непросто написать нам. И уж тем более – отправить ее сюда. – Он нахмурился, глядя вдаль. – Особенно после того, как мы с тобой обращались тогда… когда потеряли сына.

Эмма закусила губу, не зная, что ответить.

– Мы были разочарованы, когда Артур уехал. – Мистер Тейлор шмыгнул носом. – Хотели заставить его принять ферму, как я когда-то принял ее от отца. Но он уехал – сначала в Лондон, потом в Ноттингем, стал адвокатом. Он уже подумывал о возвращении… и тут встретил тебя.

У Эммы все внутри екнуло.

– Он остался из-за меня?

Мистер Тейлор коротко кивнул.

Артур никогда не говорил ей об этом. Если бы он вернулся на ферму, если бы не женился на ней – он был бы жив.

– Это был его выбор, – сказал мистер Тейлор, словно читая ее мысли. Он откашлялся – в морозном воздухе звук вышел резким и хриплым. – Мы видели, что под конец вы были несчастливы. Ты еще не оправилась от горя, когда вы поженились; мы говорили это сыну, но он не слушал. Я знаю, он обожал Оливию, она была его радостью – и понятно почему. Что до нас… мне стыдно признаться, но мы винили во всем тебя. Несправедливо. Твоей вины тут нет. Мне нужно было увидеть Оливию и то, какая ты мать, чтобы понять, какой ты человек на самом деле. И мне жаль, что миссис Тейлор пока не может сделать того же. Прости нас.

Эмма обхватила себя руками, баюкая новую боль в груди. Она столько раз сочувствовала матерям, потерявшим сыновей на войне, но была так обижена на свекров, что ни разу не попыталась понять их самих – родителей, чей сын уехал и больше не вернулся.

– Я сама мать. – Эмма почувствовала искреннее сострадание к миссис Тейлор. – Я понимаю.

– Ты хороший человек. – Мистер Тейлор улыбнулся ей. – Спасибо, что доверила нам Оливию. Знаю, мы были последним вариантом, но мы все равно очень рады, что она с нами.

Эмма улыбнулась в ответ, искренне радуясь,