Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

свое время не шли бы рука об руку в возрождении русской церкви, в радении о всем русском народе, а поделили бы церковь напополам – храмы и монастыри поделили бы, утварь и книги, монахов бы и прихожан тоже поделили, а еще одну треть Стефан, епископ Пермский, великий учитель, отхватил бы, и каждый бы за свою часть держался, за свой удел, как пес за лакомую кость, и Бога бы поделили тоже, кстати, лучше бы стало оттого русскому народу?

Грудь под кафтаном князя Серпуховского тяжело вздымалась. Дыхание спирало. Вел его своими тропами Сергий, да только куда?

– Хуже бы стало, – честно ответил князь. – Много хуже.

– Именно – много хуже. Твой раздор с великим князем Дмитрием подобен такому вот раздору, слава Богу, мною вымышленному. Но ваш-то раздор – не измышлен. – Сергий даже худую, но твердую еще руку протянул и длань открыл, а там, непонятно откуда, неприглядный камушек оказался: – Вот он, на ладони лежит, раздор ваш: брат на брата идет! И ума тут много не надо. Так князья веками жили – и через это Русь Святую проворонили, поганым на растерзание отдали. – Он отшвырнул камень в сторону. – И что же, кругом прошлись и вновь в те же ворота уперлись?

– Но права, нашими предками заповеданные?! – вырвалось у князя Владимира.

– Права, заповеданные предками? – сияли глаза отца Сергия особым светом и особым знанием. – Ты Ветхий и Новый Завет читал, князь?

– Конечно, святой отец. От корки до корки, еще в юности. Нам Алексий, твой сподвижник, его и преподавал.

– Вот видишь, о лучшем учителе и мечтать нельзя. Был Богом дан Ветхий Завет иудеям: «око за око и зуб за зуб», и куда он привел? К каким рекам крови? А Ветхий Завет – это тебе не княжеские права, написанные смертными гордецами. К Египетскому плену привел Ветхий Завет, потом к Вавилонскому плену, к великому горю и скитаниям через столетия, а потом и к Римскому плену. Но Богом был дан Новый Завет: «Возлюби ближнего своего как самого себя». И сам владычествующий надо всеми народами Рим подчинился Новому Завету и стал первым его носителем и вестником по миру. Какова сила, а? Да, были и после пролиты реки крови, но только теми владыками, которые не следовали Новому Закону, а по старому жили. А кто жил по-новому, того и Бог принял в свою обитель. Такова правда.

Владимир Андреевич тяжко вздохнул и опустил глаза. Как он мог искать княжеской правды у святого человека? Вот же неразумец-то! За княжеской правдой надо в Орду ехать, на коленках ползать, ярлыки клянчить. Стало быть, за княжеской правдой, исполненной честолюбием и гордыней, в ад надо спускаться? Что ж, так многие русские князья и делали – с дарами приезжали, ползали, клянчили, иногда получали желаемое. Иногда головы в аду оставляли. Тут как повезет. Они же с Дмитрием Ивановичем сами головы ордынцам секли – и еще как, будто по бахче с косой шли.

Он поднял глаза на старца – и теперь уже иначе посмотрел на него князь. И слова, и сияние глаз отца Сергия коснулись его сердца. Дали Владимиру Андреевичу то, за чем он сюда приехал, чего так жадно искал. Сергий увидел это внезапное преображение и был рад, что слова его упали на благодатную почву.

– Что же касается вашей лествицы, то великий князь Дмитрий Иванович прав: кроме дьявольской путаницы в княжеских головах и бед неисчислимых для простого люда, который гоняют как бессловесных животных, за этим правом ничего нет. Хочешь укрепить Русскую землю, делай, Владимир Андреевич, как и прежде: служи великому князю и довольствуйся своим уделом, он у тебя немалый, а слава твоя так и совсем велика, как и прежде, всей Святой Руси служи, сколь сил хватит, а их у тебя много. Ты – великий богатырь этой земли. А если ты из гордыни удумал кровь русскую проливать, то помни: не видать тебе Царствия Небесного, еще при жизни из героя в изгоя превратишься. Но уже я вижу: так ты никогда не поступишь. Имя твое среди имен героев на небесах написано, и Бог наш и любит и верит в тебя.

– Верит и любит?

– Еще как… Ну так что, получил, что хотел? Ты же за советом приезжал? Или так, на досуге словом перемолвиться?

– Да, получил, – кивнул князь Серпуховской. – Все получил, что хотел. Спасибо, отче.

– На здоровье. Езжай в Москву, помирись с братом и племянником. Да пребудет с тобою Бог, Владимир Андреевич, во всякие дни живота твоего. Ступай с миром. Тебя еще ждут великие дела на благо Руси – вижу и знаю это.

Глава четвертая. Завещание Дмитрия Донского

1

Медленно уходил великий князь Дмитрий Иванович. Уходил из великой земной жизни в жизнь вечную. Болезнь затянулась, грызла его неотступно. Весь 1388 год он недужил, но иногда ему становилось лучше, и тогда великий князь выходил на гульбище, где ему устроили добрую лежанку с периной и подушками, и даже гулял по двору своего кремлевского терема. На коня Дмитрий Иванович более не садился. Он сдавал на глазах – силы скорыми ручейками уходили из него. И все грешили на ту страшную сечу 8 сентября 1380 года, на далеком Дону, когда Дмитрию Ивановичу во время битвы стало плохо, темным застило глаза, и он буквально упал с коня на руки своих бойцов, одним из которых и был тысяцкий Добрыня Никитич. Хорошо еще, отнесли под дерево, в тыл, где великий князь и впал в забытье.

В те часы что-то надломилось в нем, и болезнь, позже, то давая о себе знать, то уходя, то усиливаясь вновь, уже до конца никогда не отпускала его. Хватала железной лапой богатырскую княжескую грудь в самое непредсказуемое время, вымучивала легкие, желудок, точила беспощадно сердце.

Отдыхая, великий князь не проводил время впустую – он отдавал распоряжения. Василий буквально не отходил от отца ни на шаг. Всему учился, слушался советов, и хотя ему не верилось, что отца может вдруг не стать, чутьё подсказывало: мотай на ус любой подсказ отцовский – пригодится, и еще как. Конечно, Василию хотелось умчаться в Литву, где ждала его невеста и тоже горевала в разлуке с любимым, но не до того сейчас было. В Литву умчались другие – Митька с Амирой и несколько вельмож под охраной избранных воинов. Василий очень надеялся, что они вернутся к нему с дорогой Софьюшкой. «Без нее не возвращайтесь, – сказал он друзьям, когда те,