Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Наконец мистер Стейнбах вернулся. Опустился прямо передо мной на одно колено.

– Леви, добывая этот камень, ты показал себя мужчиной, – начал он.

Я опустил глаза. Мужчина не должен сам себя хвалить.

– Это здорово. Ты можешь собой гордиться. А еще ты говорил мне, что мужчина должен обладать отвагой. Верно?

– Да, сэр. Wóohitike.

Он уставился на меня в упор, прямо в глаза. Я не люблю, когда кто-то смотрит мне прямо в глаза, я сразу отвожу взгляд.

– Мистер Дэнтон говорит, что ты уже показал себя человеком отважным, – сказал он. – И что ты бился вовсю, пытаясь защитить своего брата. И что ты одолел много миль тяжелого пути. А еще он говорит, из тебя растет хороший человек.

– Я хочу им стать, – ответил я, чувствуя, как краснеют щеки.

– А теперь можно я задам тебе очень непростой вопрос, Леви?

Он снова спрашивал, можно ли меня о чем-то спросить. Мне не нравилось, когда он так делал.

– Да, сэр, – ответил я, хотя пока не понимал, куда это ведет.

– Ты собираешься сделать дедушке подарок, – продолжал мистер Стейнбах. – Ты хочешь подарить ему новую čhaŋnúŋpa. Из этого камня.

– Да, сэр.

– Мы с мистером Дэнтоном поговорили… Твой дедушка уже преклонных лет. Его руки уже не такие крепкие. И глаза не видят так хорошо. Мы считаем, что именно ты должен стать его сильными руками и глазами.

Он надолго замолчал, заставляя меня прислушаться.

– Мы считаем, ты должен сам сделать čhaŋnúŋpa. Ты достаточно взрослый для этого и достаточно сильный. И мы считаем, что ты должен сделать čhaŋnúŋpa собственными руками.

Услышав эти слова, я испугался. Я видел, как человек по имени Лайонел расколол в карьере камень.

– Но я не знаю, как делать čhaŋnúŋpa, – ответил я. – Я боюсь, что камень расколется.

– Вот для чего тебе и нужно обладать храбростью. А отваги без страха не бывает. Именно твой страх вложит храбрый дух в čhaŋnúŋpa.

Он сейчас рассуждал прямо как индеец – насчет того, чтобы вложить во что-то дух.

– У меня есть инструменты, – продолжал мистер Стейнбах. – А мистер Дэнтон знает, как это делается. Мы тебе поможем.

Мистер Дэнтон кивнул.

Миссис Стейнбах все это время тихо стояла на крыльце. Вслушивалась в наш разговор.

– Что ты об этом думаешь, Леви? – спросила она.

Я решил говорить с ней открыто, всем сердцем.

– Wašíču ничего не знают про čhaŋnúŋpa, – сказал я на языке лакота.

Она подошла ближе, села рядом со мной. И сказала мне тихонько, еле слышно:

– Это так. Но Ида знает.

Под светом лампы

Дэнтон

С того самого момента, как мы подъехали к дому Стейнбахов, мальчиков как подменили. Как будто, в каком-то смысле, здесь у них тоже был дом.

Рубен исчез где-то вместе с Мистером Боунсом, бегая везде совершенно по-хозяйски. А с Леви как будто разом сошла натянутая формальность, которая, казалось, сопутствовала любому его общению с белыми людьми. Когда он протягивал Карлу-Мартину кусок «трубочного» камня, то едва сдерживал довольную улыбку.

Меня приводила в восхищение настоящая одержимость Леви своим возмужанием. Мы, мальчишки из Мичигана, просто и естественно вваливались во взрослую жизнь через разноску газет, через мужские журналы, через периодические переодевания в строгий и тесный костюм для свадеб, похорон и крупных семейных торжеств. Во всем остальном мы были предоставлены своему полудикому пацанскому существованию. Возмужание происходило с нами как-то само собой – это не было целью, которой кто-либо из нас старался достичь.

Но очевидно, для Леви это было нечто совершенно иное, и Карл-Мартин, похоже, это уяснил. Так что я отошел тихо в сторонку, с тем чтобы Стейнбах взял на себя инициативу в вопросе о каменной трубке.

Карл-Мартин мгновенно ухватился за предложение Лилли посоветоваться с Идой, а потому было решено, что утром мы все вместе отправимся к ней.

Остаток вечера мы провели в гостиной Стейнбахов за уютной дружеской беседой. Леви с Рубеном, с облегчением вновь почувствовав себя просто мальчишками, сидели на полу, играя с Мистером Боунсом. Пса забавляло лежать на боку и ловить зубами кусочки ветоши, которыми Леви и Рубен водили перед его мордой. Остальные пили чай из сассафраса[90] и делились историями из своей жизни.

Проговорили мы до глубокой ночи. Свежий ночной ветерок колыхал края занавесок, и мягкий свет мерцающих керосиновых ламп, что зажгла Лилли, придавал нашему общению бесценную доверительность и задушевность.

В конце концов ребятишки уснули прямо на полу, и Карл-Мартин бережно отнес их по очереди наверх и уложил в постель. Довольно скоро лампы догорели, разговор тоже угас. Поскольку мальчики заняли детскую спальню, меня на сей раз устроили на диване в гостиной. Но для меня это было скорее удовольствие, чем неудобство. После того как в последнюю ночь я всего несколько жалких часов беспокойно поспал на водительском кресле пикапа, уютно свернуться на диване под мягким пледом было несказанной радостью.

Уснул я быстро и легко под неумолчный стрекот цикад и крики зуйка, с мыслями о том, какие же славные люди, эти Стейнбахи, и как легко мы нашли с ними какое-то глубокое, не выразимое словами взаимопонимание. Бывает так, подумал я, что даже не подозреваешь, насколько стосковался по дружбе, пока не увидишь отражение этой тоски в чьих-то глазах.

Взявшись за руки

Дэнтон

Утром поднялась настоящая суматоха. Было очевидно, что поездка в гости к Иде является для Стейнбахов особым, знаменательным событием. Лилли увлеченно готовила и упаковывала разную снедь, которую собиралась взять с собой, Карл-Мартин поднялся ни свет ни заря, чтобы смыть пыль со своего старенького DeSoto и убедиться, ровно ли работает мотор. Я чувствовал радостную взволнованность Лилли. Похоже, это была ее первая поездка к подруге за долгое время.

Если Леви и сознавал, что все путешествие затевается в его интересах, то виду не подавал. Он повсюду ходил следом за Карлом-Мартином, крепко прижимая к себе кусок красного камня, который вскоре должен был превратиться в čhaŋnúŋpa для дедушки.

Рубен с Мистером Боунсом лежали на травяной лужайке за домом, тыкаясь друг в друга носами. Похоже, что разговор со старым псом был ему куда интереснее, нежели čhaŋnúŋpa, или какая-то поездка, или что-либо еще. Мне показалось, сейчас настало самое время завязать с ним непринужденный разговор.

– Рубен, ты знаешь, что мы собираемся поехать навестить мисс Иду? – спросил я.

– Мисс Ида – это тетя khéya. – Он вынул из кармана маленькую каменную черепашку и провел ее по спине Мистера Боунса так, будто она маршировала. – Khéya, khéya, khéya, – повторял Рубен с каждым «шагом» черепашки.

Мистер Боунс на