Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Когда песня закончилась, женщина горячо зааплодировала. Увидев довольную улыбку Рубена, я сделал то же самое.

– Рубен, это потрясающе! Как ты вообще все это выучил? – удивился я. – Тебя Брат Джеймс научил?

– Рубен хорошо все запоминает, – пояснил Леви.

Малец уже уселся на свой стул и теперь подскакивал на нем от нетерпения.

– Еще мы видели фермера. У него был трактор. Я спел ему эту песню. И он заулыбался. Я заставил улыбаться wašíču. А еще я махал руками, как учила мисс Ида. Людям wašíču это нравится.

Он прямо бурлил словами! И хотя смысл их был зачастую непонятен, благодаря им атмосфера в заведении стала теплее и душевнее. Я был рад, что Рубен так разговорился. Даже Леви не сдержал улыбки.

– Ладно, кушайте рулет с пюрешкой, – сказала женщина. – Подкрепитесь после долгого пути. И, по-моему, своей песней вы сполна расплатились за еду.

– Юный Томми Такер[85] тоже ужинает за счет песен, – вставил я.

Хозяйка мне подмигнула. Мы с ней были одного поколения.

Ребята уписывали еду за обе щеки. Леви до некоторой степени пытался соблюдать воспитанность, Рубен же набросился на свою тарелку, как голодный зверь. То, что поначалу выглядело как огроменные порции мясного рулета и пюре, политого коричневой говяжьей подливкой, мальчишки смели до последней крошки. Рубен в завершение еще взял в руки и вылизал тарелку. Леви пнул его под столом, но на брата это не произвело эффекта.

– Надо бы оставить чаевые, – дружески подтолкнул я локтем Леви.

Мальчуган сдвинул брови. Он явно еще не знал, что это означает.

– Так делают в ресторанах и кафе, когда тебя хорошо накормили. Ты оставляешь деньги как подарок, выказывая тем самым благодарность.

– Так поступают мужчины wašíču? – уточнил Леви.

– Приличные мужчины.

– Тогда я тоже хочу это сделать.

– Хорошо. Можно тогда я дам тебе кое-какую денежку?

– Не надо, – отказался мальчик. – У меня есть деньги. Я хочу оставить подарок, как мужчина wašíču.

Я собрал керамические фигурки животных и переправил обратно на полку. Повернувшись, я увидел, что Леви с гордым видом стоит у своего стула. В лужице соуса посреди его тарелки возвышалась, точно башенка, стопка монет: с четвертаком в самом низу, двумя никелями сверху и еще несколькими пенни и даймом посредине[86].

– Леви, зачем ты это соорудил?

– Вы сказали, надо оставить чаевые. Я хотел убедиться, что хозяйка заметит мой подарок.

Горькая радость

Дэнтон

Из закусочной мы вышли, когда солнце уже начало опускаться за горизонт. Охватившее меня чувство облегчения (которое, мне кажется, испытывали все мы) было почти физически ощутимым. Когда мы выехали в сгущающуюся ночную тьму, мною завладела давнишняя любовь к дорогам, тянущимся в бесконечную даль, и мне хотелось просто ехать и ехать вперед.

Я понимал, что мне следовало бы найти на ночь гостиницу. Но иногда сиюминутное мгновение кажется настолько чудесным, полным магии, что просто не хочется его упускать. Нынешний вечер – с уснувшими подле меня ребятами и Мистером Боунсом, с тихонько урчащим двигателем, с усыпанным звездами небесным сводом над головой, раскинувшимся над бескрайней прерией, – как раз и был таким волшебным мгновением.

Я оставил окна открытыми, чтобы внутрь задувал освежающий ветерок. В кабине веяло запахами земли и возделанных полей. По небу прокатилась падающая звезда. Поглощенная своей охотой, ночная птица спикировала за добычей перед самым лобовым стеклом, после чего взметнулась вверх и вновь скрылась во мраке. Дневной пейзаж, напоминавший скорее выжженную пустыню, казалось, остался где-то далеко позади.

Я снова глянул на двух мальчиков, уютно свернувшихся рядом со мной на сиденье. Они напоминали маленьких щенков или котят – они настолько привыкли спать бок о бок, что будто сливались в одно целое. Рубен уткнулся головой в грудь Леви, а тот обеими руками обхватил брата, точно мать, обнимающая дитя. Рубен сжимал в ладони каменную черепашку. Они посапывали и присвистывали на пару, время от времени ерзая, чтобы удобней уместиться на тесном переднем кресле.

Пес растянулся рядом с ними на полу и теперь мерно сопел, то и дело всхрапывая, как все собаки, когда проваливаются в глубокий сон. Ничто так сильно не напоминало мне о моей старушке Симпатюне и наших с ней дальних поездках, как эти звуки, исходящие сейчас от Мистера Боунса.

Протянув в сторону руку, я легонько коснулся щеки Леви. Он шевельнулся во сне, однако его это не разбудило. Ночной ветер мягко обдувал лицо, и бесконечная река сияющих звезд мерцала в раскинувшейся над прериями тьме. Если бы я мог задержать этот момент во времени и ехать сквозь такую ночь вечно, я бы с радостью это сделал.

Так я и катил по дороге, пока предрассветное небо не окрасилось лавандово-лиловыми тонами. Я уже принял решение, что, прежде чем вернуться домой, отвезу мальчиков к реке Миссури. Это значимая для их народа река. Река, родная для их индейской крови. Мне трудно это сформулировать, но казалось, если я свожу туда Леви и Рубена, это будет чем-то вроде искупления и компенсации за те переживания, через которые я заставил этих мальцов и их семью пройти, пока работал на Два-Пальца.

Почувствовав в какой-то момент, что мной завладевает дремота, я съехал к обочине, устроился на сиденье поудобнее и быстро отчалил в сон под все нарастающий в окружающем пространстве хор утренних певчих пташек.

Разбудило меня поскуливание Мистера Боунса. Мочевой пузырь у старого пса был не такой крепкий, как у мальчишек, а потому он переполз через выпирающий туннель кардана, схватил меня зубами за штаны и стал тянуть.

– Ладно, ладно, – ответил я и, тихо открыв дверцу, дал ему выбраться наружу, чтобы справить нужду, что продолжалось, наверно, минут пять, пока он наконец не закончил свои дела и не забрался обратно в машину.

Леви с Рубеном тоже зашевелились, начали заспанно бормотать. Я обрадовался, увидев, что они просыпаются. Небо было голубым и безоблачным, и мне хотелось тронуться в путь, пока вновь не накатила жара. Впереди лежали долгие километры пути, и мне не терпелось доставить домой Мистера Боунса, а еще дать возможность Лилли и Карлу-Мартину побыть немного с ребятишками до того, как я отвезу их к матери и дедушке.

Я понимал, что предстоящая встреча всем нам принесет горькую радость. Мистер Боунс на время заполнил в моей жизни определенный вакуум, и, насколько я мог подозревать, кратковременное появление индейских ребят в доме Стейнбахов явилось тем же самым