Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

Моя любимая библиотека, которую мы спасли от Графа-Герцога, пошла на стройматериалы.

– Что с тобой? – Карлос обеспокоенно нащупал мой пульс. – У тебя сердце прямо колотится.

– И никто ничего не делает? – наконец выдавила я.

– Ты о чем?

– Чтобы спасти книги!

– Так это же книги спасают жизни! – воскликнул он, ничего не понимая.

– Мне надо идти.

Я встала и натянула ночную рубашку. Карлос что-то говорил, но я уже не слышала. В то мгновение мне казалось, что я делю постель с представителем другого вида. Дон Херманико и дон Фермин высунулись из своих комнат, вместо приветствия я фыркнула, влетела в свою комнату и заперлась. Мне было плевать, что они подумают. В ярости я разом перечеркнула все предосторожности, которые мы с Карлосом предпринимали долгие месяцы, дабы сохранить наши отношения в тайне. В комнате меня дожидался Один. Едва я рухнула на кровать, как он тут же пристроился рядом.

Потом Карлос рассказывал, что стучался ко мне, но не получил ответа. От расстройства я словно оглохла.

Жалобами ничего не изменишь. Библиотека, в создании которой я когда-то участвовала, была в опасности, и нужно было ее спасать. Следующая смена у меня была после обеда, так что я решила как угодно, хоть пешком, добраться до Университетского городка, несмотря на сообщения, что в окрестностях Монклоа снаряды падают каждые две минуты. Мне повезло, меня подобрал грузовик с солдатами, направлявшийся туда же. Ополченцы распевали песни, словно ехали на праздник. За рулем сидела белокурая девушка, предложившая мне пистолет. Я отказалась.

Образ конца света, запечатленный в одном вечном мгновении: холод и запахи. Холодными были людские взгляды, холод пробирал тела под грязной одеждой, холод проникал во рты, издававшие злобные или испуганные крики. Люди врут, называя битвы жаркими. Битвы – ледяные, они порождения того ада из льда, каким я представляла его себе в юности. Смерть – белая. Я ехала в грузовике, а мир вокруг дрожал, распадался, песни ополченцев смолкли. Во рту у меня пересохло, я стиснула руки так, что свело пальцы. Я старалась не поддаваться страху, но ничего не могла поделать с холодом, бежавшим по спине, точно мерзкое насекомое. Я съежилась, чтобы прогнать его, но безуспешно.

От витража в факультетском вестибюле остались одни осколки. Фасад здания местами словно оплавился, стены усеяли выбоины от пуль. Картина напоминала мой давний ночной кошмар. Голова у меня закружилась. Тот сон предвещал даже не войну, а день, когда я приеду в Университетский городок, чтобы спасти книги из библиотеки.

Внутри факультет выглядел как казарма. Солдаты-республиканцы ходили по коридорам с угрюмыми лицами, дремали или читали в аудиториях, наиболее безопасных во время обстрела. Парты пустили на дрова. Имелся импровизированный госпиталь, где лежали нетранспортабельные раненые. Там я впервые увидела Фернанду Якобсен – высокую женщину в длинной юбке в шотландскую клетку, с волосами невообразимого цвета. Она легонько похлопала меня по плечу, и я поняла, что она ко мне обращается.

– Ты кого-то ищешь?

Вся моя решимость испарилась. Сумрачный холод окутал все вокруг, обрывки видений из давнего сна окончательно парализовали меня. Фернанда повторила вопрос.

– Карлоса… – пробормотала я. – Врача.

– Он на операции.

Не знаю, почему я назвала имя Карлоса. Я искала не его, а библиотеку, но ноги увели меня в противоположном направлении.

– Этот все.

Я услышала голос Карлоса, прежде чем он вошел в двери, стягивая окровавленный халат. Мой взгляд провалился в пустоту, из которой он вынырнул. Там лежал человек голубого цвета. Медсестра закрыла ему глаза, но я успела их увидеть – белые, словно уходящие на дно скованного льдом озера. Тот же холод стоял в глазах Карлоса, и я отступила на шаг. Но он тут же узнал меня, и все вокруг потеплело. Я снова смотрела в его оленьи глаза, видела его ясный, почти детский взгляд.

– Что ты здесь делаешь?

Вопрос был риторический, он прекрасно знал, что я тут делаю.

– Пришла узнать, могу ли чем-то помочь, но заблудилась. Тут все очень изменилось.

– Ты в библиотеку?

– Да.

– Я провожу.

Я попрощалась с Фернандой, и мы с Карлосом молча зашагали рядом. Я взяла его за руку.

– Я жалею о том, что наговорил тебе вчера, – сказал он. – Я должен был сообразить, что я спасаю людей, а ты книги, и это правильно. Кто-то должен заниматься людьми, а кто-то книгами.

– Просто тебе нужно было это понять, – ответила я.

– Позволь тебя кое с кем познакомить. Ты пока осмотрись в библиотеке, а я мигом.

Он удалился пружинистым шагом, и казалось невероятным, что несколько минут назад под его руками умер человек. В это мгновение я впервые осознала, что именно Карлос – мое будущее, и это так же очевидно, как и то, что он – мое настоящее. Он был ошеломляюще живым посреди хаоса.

Войдя я библиотеку, я словно перенеслась во времени, на дворе снова был 1933 год, единственная угроза – Граф-Герцог, похищающий книги. Очнувшись, я поняла, что гляжу на разоренные полки, не видя их. Перед моим внутренним взором их заполняли книги, как во времена Вевы и Хуаны. Во времена молодого человека, похожего на крота, и Карменситы Вильяканьяс. Во времена “Книги Антихриста”.

С тех пор как начался кошмар, я часто вспоминала связанную с этой книгой мрачную легенду, вспоминала, как Хуана раскрыла том и предупредила, что всякий раз, как кто-то читает его, происходит несчастье, вспоминала гравюру с дьяволом, жгущим книги. Замирая от страха, я направилась в хранилище. Я мечтала, чтобы проклятая книга исчезла навсегда вместе со своей ужасной легендой, и в то же время при одной мысли о том, что ее нет на месте, мне становилось дурно. Лучше бы ее вообще никогда не было, но уж если она существует, ее нужно сохранить.

Хранилище тоже разорили, но “Книгу Антихриста” я нашла сразу, потому что знала, где искать. Она уцелела. Я вздохнула с облегчением. И только тут поняла, что, доставая утром корзину и собирая газеты, чтобы обернуть самые ветхие тома, я готовилась прежде всего к встрече именно с этой книгой, которую так ненавидела. Обвинять в войне книгу глупо, но утешительно. Я с горечью вспоминала, что изначально ее спасли члены Невидимой библиотеки и поместили в потайную комнату за фальшивой стеной, устроенную, быть может, самим Луисом Канделасом, потом мы случайно нашли ее. Наверняка у Луиса Канделаса были причины беречь эту книгу. А значит, и я должна сделать это. Бросив ее на произвол судьбы, я уподобилась бы тем, кто запрещает, сжигает и уничтожает книги и памятники культуры, желая представить историю в выгодном для