Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– В саду, кажется… милости просим, милости просим… извините, что я оставлю вас… должен хлопотать по хозяйству.

– Пожалуйста… мы свои люди! – ответила та и, взяв сына под руку, отправилась в сад, а Андрей Афанасьевич, подпрыгивая и размахивая руками, полетел в кухню. Олимпиада Сергеевна, несмотря на то что ей пошел пятый десяток, выглядела гораздо моложе своих лет… Не осталось былого блеска в глазах, поредели чудные волосы и подернулись серебром, но свежесть лица и стройность походки заставляли многих принимать ее за старшую сестру Сергея.

Они сошли с веранды и пошли на голоса, раздававшиеся в саду.

– Мама, посмотри, какая у них прелестная дача и сколько цветов! – заметил студент, любуясь клумбами.

– А у нас, мой милый, разве плоха дача… и разве мало цветов? – ответила та. – Если хочешь, я велю еще посадить…

– У нас хорошо, но здесь все гораздо богаче… Говорю я это, мама, просто, без всякой зависти…

– Большому кораблю большое и плаванье. А вот и именинница… Аня! Аня!

Блондинка полетела стрелой к Олимпиаде Сергеевне и повисла у ней на шее.

– Тетя! Милая! А мы все ждали, ждали… Здравствуй, Сережа…

– Поздравляю тебя, дружок, с ангелом.

– И я тоже, – поспешил студент, целуя блондинку, – что тебе пожелать только, не знаю… Здоровья?.. Его хватит у тебя на троих. Богатства? Богата и так…

– Пожелай мне счастья, – кокетливо улыбнулась та и снова поцеловала тетку.

– С удовольствием. Вопрос только в том, как ты разумеешь счастье.

– Уж, разумеется, не так, как ты…

– Ну, начались споры! – рассмеялась Олимпиада Сергеевна. – Спорьте, дети, а я пойду к матери, где она, Аня?

– В беседке, тетя… иди все прямо, прямо и потом поверни налево.

Олимпиада Сергеевна кивнула головой и пошла по дорожке.

Молодые люди сели на скамейку под раскидистую липу и посмотрели друг на друга.

– Ну-с, кузина, – начал студент.

– Ну-с, кузен! Знаешь, Сергей, что я тебе скажу, ты постарел за эти последние два месяца…

– Неужели?

– Да.

– А ты цветешь, как розан…

– Ты думаешь, мне это один говоришь? – покосилась та сбоку на студента.

– Я ничего не думаю.

– Ну, ты знай, что это мне говорят… многие…

– Барон фон Штрезе, например…

Девушка вспыхнула и ударила по руке студента.

– Ты откуда это знаешь?

– Слухом земля полнится, кузиночка! – засмеялся тот.

– Ну да… и он говорит… понимаешь, и…

– Понимаю… ну, а нравится тебе кто? Просто он или тоже и он?

– Сергей, я рассержусь…

– Сердись… К тебе это очень идет…

– Да? Не поэтому ли ты меня и злишь постоянно? Голубчик, скажи мне откровенно, кто тебе и что говорил про барона? – придвинулась девушка к Сергею.

– Прежде всего, Аня, – заговорил тот, делаясь серьезным, – ответь на один вопрос: ты любишь барона?

– Постой, я погадаю! – вскочила та с шеста и, сорвавши какой-то цветок, стала быстро обрывать его лепестки, приговаривая: – Люблю, не люблю, люблю, не люблю.

– Тебе угодно шутить? Что же, будем шутить.

– Постой… люблю, не люблю, люблю, не люблю… Видишь, вышло: не люблю…

Девушка бросила через голову стебель и, подсев к Сергею, схватила его за руку.

– Сережа! Скажи откровенно. Нравится тебе барон или нет?

– Да я его и не видал никогда…

– Разве? Откуда же ты слышал про него?

– Не помню, где и от кого, но слышал очень мало лестного для его остзейской персоны.

– Что же говорят про него? Что он мот? Картежник?

– Говорят, что он ухаживает за тобой и что ваша свадьба – дело почти решенное, – уклончиво ответил Сергей.

– Совсем не решенное. Отцу, разумеется, судя по его словам, он очень нравится… Бывают дни, когда барон фон Штрезе не сходит у него с языка. Из этого я вывела заключение, что, если тот сделает предложение, отец не прочь с ним породниться.

– А ты?

– Я? Я покорная дочь, кузен.

– Значит, ты любишь его?

– Нет.

– Ну, нравится он тебе?

– Как и все.

– Странно. И ты пойдешь за него, если он сделает предложение?

– Пойду.

Студент отодвинулся с негодованием и замолчал.

– Кузен! Ты сердишься на меня?

– Сердиться? Нет, мне обидно за тебя и только.

– А что же делать, Сергей? Надо же за кого-нибудь выходить замуж. В монастырь я не собираюсь и к разряду разборчивых невест не принадлежу. У барона есть имя, положение.

– И долги, долги без конца.

– Ты забываешь, что у меня есть деньги.

– Не забываю. Но, извини меня, выходить за первого встречного прохвоста – и безнравственно, и пошло.

– Ты предубежден против него.

– Нисколько. Мне не нравится его нравственная физиономия и больше ничего.

– Ты составил эту физиономию по скверной фотографии.

– Может быть, и я первый буду радоваться, если фотография была скверная. Но без дыма огня не бывает, если только самая малая частица из того, что мне про твоего барона рассказывали, окажется справедливой – я тебя не поздравляю.

– Тише, Сергей, сюда идет барон! – проговорила девушка и побежала к даче.

Студент поднялся со скамейки и с любопытством посмотрел на высокого худощавого блондина лет тридцати пяти, скачущей походкой шедшего навстречу девушке. Он издали еще снял шляпу и, выкрикивая поздравления, улыбался во весь рот, прикрытый длинными жидковатыми усиками с рыжеватым оттенком.

II

– Насилу-то я вас нашел, дорогая именинница! – выкрикивал барон, подпрыгивая к Аршиновой. – Спрашиваю у вашего папа, где божественная Анна Андреевна, и получаю в ответ: ищите и обрящете! Ха-ха-ха! Ваш папа очень остроумен, parole d’honneur[1]… Ах, вы не одни, – покосился он на Сергея, шедшего к ним навстречу.

– Это мой кузен, – ответила Аня. – Позвольте вас познакомить, господа: барон Аркадий Львович фон Штрезе, Сергей Иванович Аршинов.

– Очень, очень приятно, – проговорил барон, щуря подслеповатые глаза и потрясая лениво протянутую руку студента. – Слышал много лестного для вас.

– Вот как! – улыбнулся Сергей. – Откуда же сие?

– А, право, не помню, вообще слышал… вы юрист, кажется?

– Медик, барон.

– Ах, медик, будущий доктор, врач