Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– Афоня, не сердись на меня, я так мало знаю свет, я сижу дома и знать не хочу, что делается в этом прекрасном свете. Газет я не читаю, потому что в газетах изо дня в день повторяется то, что повторялось десятки, сотни, тысячи лет тому назад: бросился в воду, отравился, повесился, застрелился; что люди стреляются, отравляются, вешаются – это я знаю, а отчего они это делают, от голода, от любви или от страха наказания – мне совсем неинтересно знать. Статистику застрелившихся и повесившихся не веду, следовательно, мне нет никакого интереса читать ежедневно мартирологию. Журналы я тоже не читаю, потому что в них отражается жизнь, которую я ненавижу, презираю… В них нет описания здоровой жизни, потому что нет здоровых людей, а психопаты и сумасшедшие мне надоедят, когда я буду врачом.

– Я тебя понимаю, Сергей, но я не психопат.

– Я не говорю этого.

– Я не психопат, Сергей, но тем не менее я, как бы тебе сказать, ненормален, что ли… имею на содержании певичку и вместе с тем влюблен.

– В певичку?

– Какая там к бесу певичка! – с жаром воскликнул молодой Аршинов. – Совсем в другую женщину влюблен.

– Вот этого я уже совсем не понимаю! – удивился студент. – Иметь любовницу и любить другую.

– Ты ужасно наивен, Сергей! – заволновался молодой Аршинов. – А все потому, что ты сидишь около юбки своей прелестной мамаши вообще не в курсе нашей жизни… Любовницу я имею потому, что я богат, а люблю другую потому, что люблю ее. Как ты этого не поймешь!

– И эта другая… тоже певичка?

– О, если б была певичка… К сожалению, мой друг, она совсем из другой оперы… Моя певичка из «Травиаты», а эта… эта из «Трубадура»…

– Элеонора?

– Елена… Прекрасная Елена…

– Дочь герцога или ландграфа? – насмешливо спросил студент.

– Дочь… ах, черт возьми! Я совсем не знаю, чья она дочь…

– Ну, разумеется, герцога, иначе быть не может.

– Бог ее знает. В данный момент она вдова московского первой гильдии купца Аристарха Фадеевича Тюфякова… Ах, какая женщина! Сергей, я уверен, что, если ты увидишь ее, непременно в нее влюбишься.

– Ты уверен даже?

– Уверяю тебя. Да ты ее встретишь сегодня, она у нас обедает… Ах, какая чудная женщина! Представь себе: блондинка… ты против блондинок ничего не имеешь?

– Ровно ничего.

– Глаза голубые, собственно говоря, и не голубые, а шут их знает какие… то синевой подернутся, то зеленью… хамелеон-глаза.

– Затем?

– Затем чудные пепельные волосы, роскошный бюст, чудный рост и божественная походка.

– Что-то очень знакомое.

– Наверное, встречал ее в театрах и на балах.

– На балах я никогда не бываю.

– Ах да, я и забыл, что ты отчаянный пуританин… Вообще, наверное, где-нибудь встречал.

– И ты влюблен в нее?

– Как кошка в мышонка… Конечно, ты не в курсе этого дела.

– Постой, Афоня, а она?

– Она? Кто разберет этих женщин, мой друг… Мне кажется, что чем больше знаешь женщин, тем меньше их понимаешь.

– К сожалению, это простая, но великая истина.

– Да. Но я не теряю надежды. Отец желает, чтобы я женился на ней – и я женюсь, во что бы то ни стало.

– А если она не пойдет за тебя?

– Она? За меня? – комически всплеснул руками молодой Аршинов. – За кого же она может пойти, если я ей сделаю предложение? Я! Аршинов! Афанасий Аршинов, который является одним из участников фирмы «Афанасия Аршинова сын и компания»? Сережа, милый, я тебя жалею: ты положительно не в курсе коммерческого дела.

– Я не сомневаюсь в этом, но тем не менее я очень рад за тебя, – проговорил с усмешкой студент, – по крайней мере, я убежден, что «Компания Афанасия Аршинова сына» способна не только на коммерческие, но и на сердечные дела.

– Вот увидишь.

– Она очень богата?

– После мужа, как говорит мой папахен, ей осталось около пяти миллионов. А папахен, знаешь сам, на ветер не говорит.

– Завидная невеста! – усмехнулся снова студент.

– Еще бы! Пять миллионов! Ты только просмакуй эту цифру, друг… Фюнф! Да я на эти деньги все скачки оберу! Папахен, положим, сказал, что она – кремень-баба, ну да это мы посмотрим… Я ей каждый день буду напоминать: «Жена да боится своего мужа»!

Молодой Аршинов щелкнул пальцем и, подтянув свои съехавшие ботфорты, бросился навстречу вошедшему Рябову.

Входили приезжие гости, которых встречал сам Андрей Афанасьевич Аршинов. Сергей, пробираясь к дедушке, который жил в мезонине, столкнулся с входившими гостями и невольно отодвинулся назад.

– Елена Аристарховна, – воскликнул Андрей Афанасьевич, бросаясь к вошедшей молодой блондинке, сбросившей со своих мраморных круглых плеч кружевную накидку. – Вот спасибо… тысячу раз мерси… позвольте ручку поцеловать… Осчастливили! – говорил, захлебываясь, Аршинов, целуя пухлую ручку блондинки, улыбавшейся во весь рот и показывавшей два ряда чудных жемчужных зубов.

– Полноте, что вы! – улыбалась та, оправляя кружева на вороте платья. – Я так рада всегда… ах!..

Перед гостьей стоял Сергей, прижавшись к стенке и ожидая ее прохода.

– Мой племянник, Сергей Иванович Аршинов, – проговорил Андрей Афанасьевич, увидав Сергея. – Елена Аристарховна Тюфякова.

– Очень рад, – протянул руку вдове студент, склоняя голову.

– Наконец-то я узнала, кто вы! – воскликнула она, крепко сжимая руку студента. – Боже мой! Целых полгода вы меня мучили…

Сергей смутился.

III

– Ах, вы уже знакомы? – удивился Андрей Афанасьевич.

– Отчасти, – ответила Тюфякова, довольная смущением студента. – Здравствуйте, Афанасий Андреевич, – протянула она руку склонившему как-то на бочок голову молодому Аршинову. – А где ваша маман и милая именинница?

– В саду. Позвольте вам предложить услуги, – поторопился тот, подставляя вдове руку, согнутую кренделем.

– Мерси, – кивнула вдова и бросила через плечо любопытный взгляд на студента, раскланивавшегося с вновь приехавшими гостями.

– Вы очень добры, Елена Аристарховна, – заговорил Афанасий, ведя Тюфякову в сад.

– К кому?

– Вообще, и к нам в особенности.

– Полноте! Я очень уважаю вашего отца… Кстати, этого молодого студента зовут, кажется, Сергеем…

– Ивановичем. Он сын моего покойного дяди Ивана Афанасьевича.

– Значит, он