Старатели - Ариэль Джаникян

– Да-да, – кивнул Кларенс, – вы об этом писали.

– Я и сам кое-что разузнал, – продолжал Па Берри. – В прошлом месяце приспичило мне съездить в пустыню в Керне. Приезжаю, вокруг ни души, и вдруг откуда ни возьмись стадо баскских овец, и копыта у них в чем-то черном, как будто в дегте. Я остановил пастуха и спросил, что это за грязюка такая. Парень оказался свойским, да и поболтать не дурак. Отвел меня немного назад и показал пень, из-под которого – прямо из-под земли! – вытекает нефть. Я бы на твоем месте сказал об этом Мерфи.

– Что ж, звучит интересно. – Пренебрежение в тоне Кларенса было почти неуловимым, так что Фрэнк и Па Берри его не заметили. – Дайте мне сначала заново привыкнуть к приличному обществу, а потом я все изучу. Прежде чем садиться за стол с такими солидными парнями, надо сначала вспомнить, как держать нож и вилку.

13

Прикатили столики с едой. Все задвигались, и Кларенс перебрался ближе к женщинам. Поначалу он ждал встречи с семьей. Возможно, надеялся, что это его отвлечет. Если и так, то сейчас настроение у него переменилось. Берри критически осмотрели еду, прошлись взглядами по холодной свинине, говядине, оливкам, блюду с мягким острым сыром, супнице с мидиями, сваренными в красном вине, над супницей поднималось облачко пара. Каждое блюдо что-то для них означало. Насколько ревностно Кларенс будет оберегать свое состояние? Он продумал все как нельзя лучше, к еде не могло быть никаких претензий, но в то же время всей роскоши кухни отеля «Палас» они не увидели. Он заказал пять отличных вин, но не шампанское. Три официанта принялись расставлять угощение. Настроение всем особенно поднял появившийся в самом конце ягненок с подрагивающим вокруг него на блюде мятным желе.

– Послушай, за нефтью будущее, – сказал Фрэнк, усаживаясь перед своей тарелкой. – Ты же не хочешь просто разлечься на лаврах и все профукать. Как и сказал Па, вопрос в том, кому хватит проворства заранее купить землю. Это как с золотыми приисками. Даже индейцы знали, что там есть золото. Разве не смешно? Здесь все то же самое. Когда одна группа пробурила дыру в земле, они нашли йокутский гроб, страшно древнюю штуку. Когда они наконец смогли его открыть, то увидели идеально сохранившееся лицо старика, сплошь покрытое битумом.

– Но что делают с нефтью сейчас? – спросил Кларенс. – Кому она нужна? Кроме индейцев йокутов.

– Рынок еще только зарождается, – осторожно ответил Фрэнк. – В этом-то вся и штука. Новые применения появляются каждый день. Можно использовать ее вместо керосина[4], можно как чернила. Я слышал, ею можно отлично писать, и она не выцветает. Ею покрывают дороги. Правда, пока есть небольшая сложность с тем, что нефть брызгается и пачкает колеса и крыши экипажей. Но, видимо, нужно просто придумать, как сделать ее погуще. Можно использовать ее как смазку, тут ей просто нет равных. Колеса, механизмы, что угодно. Но самое потрясающее даже не это, есть шанс, что ею можно будет заправлять моторы. Мерфи говорит, что такие слухи ходят в железнодорожных компаниях, которые обеспокоены перебоями с поставкой угля. А еще автомобили. Можно считать, что это просто мода и она скоро пройдет, но я скажу тебе вот что: эти фирмы каждый день удваивают продажи. Все, кто может себе это позволить, хотят войти в долю к автомобилистам. Люди мечтают лихо переноситься из одного места в другое, сидеть с толпой друзей в машине и мчаться по дороге, обгоняя друг друга. Очистка нефти в больших масштабах – та еще задачка. Но что касается прибыли – посмотри на парней вроде Вандербильта и Карнеги и представь себя на их месте.

– Что скажешь, Сиджей? – спросил Па Берри.

Средний сын невозмутимо запрокинул голову и закрыл глаза:

– Погодите, я еще не успел этого переварить.

Фрэнк и Па Берри слегка отпрянули. Словно собаки на поводке у недостойного хозяина.

– Ты слушаешь? – спросил Фрэнк. – Или заснул?

– Не так уж я безнадежен, – Кларенс открыл глаза, – я могу слушать и думать одновременно. Но, если честно, хотя вы очень красиво все расписали, я пока не уверен. Я надеялся, что завязал с пустынями. Когда я смотрю в зеркало, я вижу клондайского старожила с ледорубом.

– А я-то думал, ты завешиваешь зеркала простынями, чтобы не пугать себя по ночам.

Бокал Кларенса резко опустился на стол, расплескав вино. Кларенс повернулся к брату спиной, лицом к Нелли, сидевшей рядом с ним на диване:

– Значит, так, Нелли, разберемся с этим раз и навсегда. Я доверяю только тебе. Скажи мне честно, как я выгляжу?

На мгновение Нелли застыла в растерянности. Потом улыбнулась краешком губ и тихонько запела:

– Ах, старая кобыла уж не та, уж не та…

Кларенс шутливо хлопнул сестру по плечу, запрокинул голову и расхохотался.

14

Пышные приветственные празднества завершились. В последний раз Кларенс видел Па Берри и Нелли в Сельме почти восемь месяцев назад, а с того дня, как он несправедливо обвинил Фрэнка в краже золота, прошло три месяца. Но Кларенс вовсе не стремился наверстать упущенное и проводить все время с семьей. Вместо этого – кто бы мог подумать, если учесть, как он относился к ней раньше, – он предпочитал общество Элис. Оказалось, что Элис просто незаменима. Она одна по-настоящему его понимала.

Когда настало время между обедом и коктейлями и заняться было особенно нечем, ему удалось спровадить родственников и даже свою жену в их комнаты. Кларенс искал общества Элис, как юноша ищет общества возлюбленной, но его не интересовали ни ее тонкая талия, ни пышная высокая грудь, ни красивые темные глаза – ему требовались только ее уши. Вокруг верхнего этажа гостиницы тянулся безлюдный холл, на пустом балконе, залитом солнцем, были небрежно расставлены стулья. Кларенс и Элис походили на тайных любовников: он сделал ей знак, чтобы она незаметно вышла на балкон, и через десять минут появился сам. Элис не могла нарадоваться тому, как все для нее складывается. В Клондайке она боялась, что перегнула палку и потому будет отвергнута раз и навсегда, но оказалось, что она, сама того не понимая, устроила все как нельзя лучше. Стена любезной холодности рухнула. Ее дерзость, обвинения, страсть сблизили ее с Кларенсом.

Большая стеклянная крыша круто уходила вверх. Они заказали напитки, и официанту пришлось спуститься за ними на семь этажей.

Когда Джим подошел к нему в Дайи, рассказывал Кларенс – на лбу у него выступила испарина, он тяжело дышал, – надо было просто отвернуться и уйти. Конечно, теперь