Старатели - Ариэль Джаникян

Дорогой Кларенс,

Я едва понимаю, что пишу. Ты говоришь, что не виноват в смерти моего брата, но никто не заставлял тебя нас преследовать. Никто не заставлял тебя связывать его и арестовывать, когда он хотел исчезнуть. Но даже когда ему удалось вырваться, ты не смог его отпустить. И теперь моего милого брата нет. Ты убил его, и я за это тебя ненавижу. Если бы Господь был справедлив, ружье бы склонилось в другую сторону. Но довольно. Если я начну изливать свои чувства, я испишу тысячу страниц, и все равно будет мало.

Во время нашего последнего разговора ты сделал мне одно предложение. Теперь я тебе на него отвечаю: да.

Может быть, это покажется тебе нелогичным – я тебя ненавижу и в то же время принимаю твое предложение. Но когда дело касается моего сына, я должна быть холодной и практичной – ради него. Я хочу, чтобы Хорас вырос в семье. Такой семьей могла бы стать я, но из-за тебя меня ищет конная полиция. Если меня схватят, Хораса отберут, и одному Богу известно, куда его отправят. У меня нет мужа. Моя бабушка больна. И, как ни странно, во всем мире у меня нет ни одного друга.

Я хочу, чтобы у Хораса была семья, которая могла бы о нем позаботиться. Когда я была маленькой, меня забрали у моей матери. Я рассказываю забавные истории о том, как жила в христианской миссии, но на самом деле это был ад. На второй год я чуть не сбежала оттуда, я хотела найти свою мать, но я сломала ногу, а они нашли меня в лесу и заставили пешком идти обратно целых четыре мили. Мальчиков били сильнее, чем девочек, и одни от этого умирали, а другие переставали есть и умирали по собственной воле. Как-то раз я пошла мыть уборные, а там на полу, свернувшись, лежал мальчик лет восьми. Я подумала, что он спит, но он был мертв. Я сделаю что угодно, чтобы Хорас никогда не оказался в подобном месте, даже если для этого придется доверить его такому дураку, как ты.

Ты стоял на коленях и молил меня дать тебе шанс искупить вину. Вот он. Я даю тебе этот шанс. Я верю, что, став опекуном Хораса, ты позаботишься о его счастье.

С предельной искренностью, Джейн

Элис подняла взгляд от письма. Слова были еще только словами, их значение лишь начинало проникать в сознание.

– Пока Джейн была нашей кухаркой, – хрипло, торопливо зашептал Кларенс, – ребенок жил с ее бабушкой. Но потом та стала совсем плоха и уже не могла за ним приглядывать, и Джейн обратилась ко мне за помощью. В июле без вашего с Этель ведома я написал в миссию Святого Винсента в Уайтхорсе и устроил так, чтобы бабушка могла оставить ребенка там. Она так и сделала, и я думал, что вопрос решен. Но после смерти Джима Джейн первым делом ринулась в Уайтхорс – проверить, как там ее сын. Она хотела убедиться, что он в хорошем месте, на случай, если ее настигнет конная полиция и больше они не встретятся. Но то, что она увидела, ее потрясло. Ребенок таял на глазах, за ним там почти не смотрели. Сбывались ее худшие страхи. Она тут же его забрала. В Доусоне она оставила его с няней, чтобы та следила за ним, пока Джейн не решит, что ей делать дальше. Тогда она и пришла ко мне. Заявилась на прииск средь бела дня и направилась прямо к хижине – просто невероятно, что никто ее не увидел. Невероятно, что ты ее не увидела, ведь ты только и делала, что прижималась носом к стеклу. Она и так уже оплакивала Джима, а теперь из-за сына окончательно разъярилась.

– И ты попытался от нее избавиться? – спросила Элис, почти не веря в положительный ответ.

– Да. Я сказал, что дам ей денег и она сможет нанять няню или заботиться о ребенке сама, уж как ей будет угодно, но Джейн было этого мало. Как она пишет, она боялась, что конная полиция поймает ее и посадит под замок или того хуже. Я пообещал ей, что пойду к кавалеристам и они перестанут ее искать. Но она не верила, что они согласятся – даже ради меня. И, как оказалось, была права. Ты же видела письмо Генри, они отказываются прекращать поиски. Так или иначе, она совсем потеряла голову от горя. Все твердила, что я убил лучшего человека на земле, ее милого брата, единственного, кто был к ней по-настоящему добр. Говорила, что Бог меня покарает. Она снова – тебе это не понравится, – снова стала настаивать, что Хорас – мой сын. Что я должен обращаться с ним как с сыном и обеспечить ему все возможности, какие полагаются сыну.

– Как она только посмела!

– Тогда я ее спросил, – продолжил Кларенс, словно не услышав, – спросил, если у него будет семья, это ее успокоит?

– Ты ведь не… – Элис не могла заставить себя произнести это вслух.

– Я не обещал ничего конкретного. – Он заморгал и нерв но дернул руками. – Не обещал, что возьму его к себе. Да, она этого хотела. И, признаюсь, я подумал, что, возможно, Этель… – Он осекся, но тут же закончил с отчаянной решимостью: – Потому что, Господь всемогущий, где это видано? Вы не можете родить ребенка, а тут кто-то приходит и сам вам его предлагает.

– Но она ведь не собиралась отдавать его просто так. Она настаивала на том, что ты его отец.

– Я знал, что ты сочтешь это безумием.

– Кларенс. – Элис содрогнулась. – Кларенс, как ты мог даже подумать о том, чтобы поступить так с моей сестрой?

– С этого я и начал. Сказал, что совершил ошибку.

Снова вернулся страх. Гора денег, сверкающая, огромная, размером с планету, – состояние Кларенса Берри. И вот из-за Джейн и ее сына Этель отстранят от этого состояния. А Элис, зависящую от сестры, отстранят от него еще дальше.

– Неужели ты правда рассчитывал, – сказала она, – что, раз запустив в тебя когти, Джейн тебя просто так отпустит?

– Она винит меня в смерти Джима. Но, клянусь, я сделал для ее брата все что мог. Я ни разу не обошелся с ним несправедливо. Это был просто несчастный случай.

Слова разворачивались в воздухе одно за другим, и взгляд Кларенса, казалось, следил за