Храм Фортуны - Элоди Харпер

– Думаешь, ты сможешь сохранить все в тайне? И Филос не узнает, как ты со мной расплачиваешься?

– Я не хочу, чтобы мой муж когда-либо узнал об этом.

Амара обхватывает себя руками, желая, чтобы время убежало на час вперед и можно было стереть из памяти то, что ей придется сделать.

Феликс наблюдает за тем, как она беспокойно дергает плащ, пытаясь завернуться в него потуже.

– Не знаю, чего ты в него вцепилась – все равно придется снимать. – Он ухмыляется, берет ее за запястье и притягивает ближе. – Но сначала отдай мне деньги.

Амара шарит под плащом, словно в поисках кошелька. Затем стремительно вытаскивает руку и бьет Феликса в живот. Он удивленно смотрит вниз. Пальцы Амары сжимают нож, вошедший ему глубоко под ребра.

«Бей первой», – голос Британники звучит в голове Амары. Ее мертвая подруга рядом с ней, так близко, что она чувствует шелест ее дыхания у своего уха.

Британнике запретили убить Феликса, и именно Амара наложила этот запрет. Но теперь его уже нет.

«Всегда вынимай оружие».

Амара выдергивает нож, и Феликс качается вперед. Он встречается с ней взглядом, полным шока и боли.

Ужас охватывает Амару при мысли о том, что она натворила, но она не может повернуть назад: у нее есть всего несколько мгновений, прежде чем он придет в себя. Прежний Феликс уже пришел бы в себя. На этот раз голос Британники звучит громче, заполняя комнату, и его невозможно не услышать: «Второй удар – самый сильный».

Без промедления, не дожидаясь, пока сострадание раздавит ее, Амара позволяет ярости, пылающей в ее сердце, разгореться, сжигая все на своем пути. Она вскидывает руку в смертоносном замахе, с силой обрушивая нож на незащищенное горло Феликса.

Сила удара опрокидывает его тело на нее. Теплая кровь течет по ее руке, но она не решается убрать нож. Через несколько мгновений Феликс будет мертв. Они оба знают это. Глаза Амары наполняются слезами. Она почти с нежностью поддерживает Феликса, опуская его тело на пол. Словно вернулась в дом с золотой дверью, и это всего лишь тренировка, это всего лишь урок, который дает ей Британника, а нож тупой и сделан из дерева.

«И помни: либо он, либо ты».

Феликс лежит на полу. Он открывает рот, желая заговорить, но из него выходит только кровь. За все это время Амара не произнесла ни слова. Она знает, что ее лицо – последнее, что он увидит, а ее слова – последнее, что он услышит. Феликс с отчаянием смотрит на нее, возможно надеясь услышать от нее о любви и ненависти, которые она всегда испытывала к нему. Но она произносит не свои слова, а Британники:

– И если ты мертв, ты – ничто.

В комнате тихо и холодно. Британники здесь нет. Амара одна, и только она убила Феликса. Его мертвый взгляд направлен вверх, застыв в той точке, где он видел ее в последний раз. Амара знает, что по ту сторону гнева лежит печаль, но не может позволить себе почувствовать ее. Осторожно прикрыв его веки, она кладет руку ему на грудь, над сердцем:

– Возьми обратно имя, которое ты мне дал. Возьми его с собой в загробный мир. Пусть имя Амара никогда больше не будет звучать в этой жизни.

Из кошелька на шее она достает монету и кладет ее ему под язык. Это его плата за проезд для Харона, демона, который переправляет мертвых через реку Стикс.

– Я – Тимарета, дочь Тимая, благословленная Афиной Палладой, богиней – покровительницей Аттики. Ты не будешь преследовать меня, Феликс. Я даровала тебе прямой путь в загробный мир. – Она замолкает, и на ее глаза снова наворачиваются слезы. – Я делаю это из уважения к твоей жене Виктории, чье сердце ты разбил и чьей любви ты никогда не заслуживал.

Тимарета встает. У нее больше нет времени на мертвецов; ей нужно бежать, защитить свою семью, иначе она только что напрасно погубила свою душу. Она хватает несколько грязных простыней на кровати и оборачивает ими Феликса, надеясь, что они впитают кровь и не дадут ей просочиться сквозь доски пола в комнату внизу. Осторожно вытаскивает нож из его шеи, надеясь, что алых брызг уже не будет. Кровь успела свернуться, но она все равно пихает в рану ткань, на всякий случай. Труп ее не смущает. Это тело больше не Феликс; его тень теперь будет блуждать по берегу реки Стикс и требовать пропуска в Аид. Во всех смыслах Феликса больше нет.

Тимарета вытирает нож о простыню, счищая кровь. Потом поднимается на ноги и обыскивает комнату в надежде найти кувшин с водой. Он стоит в углу у кровати. Воды в нем немного, но она окунает в него подол плаща, чтобы хорошенько протереть лицо влажной тканью на случай, если кровь попала на кожу. Затем она погружает в него руки – и вода темнеет. Тимарета осматривает купленный ранее плотный плащ. На нем большое пятно крови – там, где Феликс навалился на нее. Она ругается, снимая плащ и заворачивая его так, чтобы спрятать кровь. Лучше было бы остаться в плаще, в котором она пришла сюда, но, по крайней мере, на ее собственном плаще ни пятнышка.

Она выскальзывает из комнаты, не оглядываясь на тело, и закрывает за собой дверь. Коридор пуст. Если понадобится, она выйдет через бар, но лучше этого не делать. Она идет в дальний конец коридора, где есть еще одна лестница. Судя по запаху, она ведет на конюшню. Тимарета тихо спускается вниз, молясь Афине, богине стратегии, чтобы там было пусто. Мул большими, меланхоличными глазами смотрит, как она проходит мимо его стойла и выскальзывает на улицу.

Трудно удержаться от искушения побежать. Тимарета медленно и спокойно выходит из таверны, подняв плащ до бровей, и направляется в сторону, противоположную той, откуда пришла, надеясь, что сможет найти дорогу обратно в гавань. На тротуарах полно народу, люди выходят за покупками в последний день перед Сатурналиями. Никто не обращает на нее внимания. Она прижимается спиной к высокой корзине у прачечной, которая уже наполнена грязным бельем, бросает в нее плащ и торопливо уходит, не став проверять, надежно ли он спрятан.

Гавань найти достаточно легко. Она идет на запах свежести и портовый шум. Тимарета выходит из узкой улочки на большую площадь и следует вдоль колоннады. Только сейчас ее отпускает напряжение. Она смотрит на море, мелькающее между покачивающимися мачтами торговых и рыболовецких судов. День сегодня серый, вода тусклая, как камень, а небо затянуто облаками. Она на мгновение замирает. «Феликс мертв», – слова звучат в ее голове, но