Храм Фортуны - Элоди Харпер

Будучи Амарой, она столько раз мечтала отомстить Феликсу и испытать невероятное удовлетворение. Но теперь, став Тимаретой, она чувствует облегчение. И ничего больше. Она смотрит через залив на Мизен, где, насколько ей известно, до сих пор стоит вилла Плиния. Мысленно она еще раз проходит по адмиральским садам и видит на стене нарисованную Клитемнестру, залитую кровью. И снова Тимарета ждет вспышки страха, но не чувствует его. Феликс был сутенером, а не царем Микен, и никто не придет отомстить за его смерть. Прошлое похоронено, и она наконец-то свободна.

Тимарета отворачивается от моря и идет по главной дороге домой, мимо лавки Каллиаса и Айрин. Она заглядывает туда, не входя, и видит своих друзей вместе за прилавком. Айрин поддерживает рукой живот. Тимарета идет дальше. Повернув на свою улицу, она проходит мимо святилища Афины и легонько касается змей на стене. «Прими его смерть как жертву, – молится она, – и пусть моя семья теперь живет в мире».

Эвмелия, ее соседка, улыбается, когда она подходит к лавке, украшенной вечнозелеными венками в честь праздника. Когда Тимарета переступает порог своего дома, Фиделиус занят с покупателем, а их дочь сидит на стойке и играет с фигуркой богини охоты Дианы – первым подарком на Сатурналии.

– А, моя жена вернулась, – говорит Фиделиус, подходя к ней. – Уверен, она сможет тебе помочь. Ее отец был врачом в Аттике. – Он подзывает ее ближе, и в его серых глазах светится ласковая теплота. – Любовь моя, господин хочет найти лучшее средство от бессонницы. Его мучают плохие сны. Я предложил несколько вариантов, но уверен, что ты найдешь лучший.

Тимарета проскальзывает за прилавок, чтобы встать рядом с мужем, как образец благопристойности. Она смотрит на стоящего перед ней мужчину, быстро прикидывая по одежде, сколько денег с него можно взять. А затем одаривает покупателя той самой скупой, загадочной улыбкой, которой когда-то научилась у мертвеца из Помпеев.

Апрель 81 года нашей эры

ЭПИЛОГ

Фортуна любит храбрых.

Слова, сказанные Плинием Старшим в ходе спасательной операции во время извержения Везувия

Их корабль входит в гавань Неаполя, приближаясь к берегу. Шум волн и скрип такелажа неуклонно заглушаются криками матросов, грохотом выгружаемого на причале строительного камня. Но не оживленный город привлекает внимание Сеновары. Ее взгляд прикован к Везувию. Его склоны чернеют, всё еще опаленные силой внутренней ярости. Она прикасается к потрепанному амулету на шее. Жест уважения к единственному из всех когда-либо встреченных ею существ, чья жестокость превосходила ее собственную.

– Не струсила, а, Британника? – Это Стефанус, чье загорелое лицо сморщилось в веселой гримасе.

Сеновара ухмыляется, обнажая выбитые зубы. Затем ударяет его по руке – в шутку, но все же сильно, причиняя ощутимую боль.

– Чего трусить? Я не с горой сражаюсь.

Ее захлестывает внезапный прилив тепла. Она никогда не полюбит его так, как хочет он, но будет любить как брата. Этот человек шел рядом с ней из города в город, даже отправился с ней в Рим, и его верность не ослабевала на протяжении всех долгих месяцев, пока она искала ребенка, которого поклялась защищать. Бойца, дочь Амары. Сеновара отказывается признать, что девочка мертва. Ее маленький дух был таким яростным, что она точно ощутила бы утрату, если бы Боец ушла в подземный мир. А она ее не ощутила.

Команда направляет корабль в док. Двое выживших из Помпеев взваливают все свои вещи на спину и присоединяются к остальным пассажирам, ожидающим высадки на берег. Сеновара знает, что люди смотрят на нее, и делает вид, что ей все равно, но ее безразличие лишь притворство. Она сама наблюдает тщательнее, чем следят за ней, прислушивается к малейшему движению вокруг себя, готовая отразить возможную угрозу или нападение.

Они прибыли к началу Цереалий – праздника урожая в честь богини Цереры-Деметры – и теперь вынуждены пробираться сквозь нагромождения корзин с зерном, разгружаемых в порту. Поля Кампании еще не оправились от извержения, чтобы родить для людей достаточно хлеба. Проблески белого отмечают присутствие женщин на переполненном рынке; все они одеты в честь Цереры, и Сеновара в своей простой темной тунике выделяется еще больше. Ее рука слегка касается рукояти кинжала, спрятанного в складках одежды.

Стефанус спрашивает у группы торговцев дорогу к Форуму, а Сеновара смотрит на невольничий рынок, где торгуют людьми, выстроив их голыми под палящим солнцем. Гнев пылает в ее груди. Она обращает привычное проклятие Андрасте Несокрушимой, прося богиню уничтожить людей, убивших ее семью и поработивших ее: «Пусть их кости сгниют неоплаканными».

Путь к Форуму проходит по крутой, ярко раскрашенной дороге, тянущейся от самого моря. По крайней мере, сегодня у них будет ночлег и не придется разбивать лагерь в поле. Благодаря щедрости Ливии у них хватит денег на несколько ночей в гостинице. Сеновара потратила много месяцев, чтобы найти старую подругу Амары в Риме. После оползня, который едва не лишил жизни ее и Стефануса во время их бегства из Помпеев, они сбились с пути и были вынуждены, вместо похода в Стабии, отправиться на север, в Неаполь. С тех пор они выживали, участвуя в боях на форумах небольших поселений, иногда им даже удавалось выиграть место на арене более крупных городов, таких как Остия. Сеновара была так уверена, что найдет Амару в Риме; разочарование, когда они в итоге отыскали там лишь Ливию, было сокрушительным. Даже сейчас она не вполне уверена, что Амара выжила. Только прощальные слова Ливии, призывающие прекратить поиски, дают ей надежду: если она жива, то, возможно, не хочет, чтобы ее нашли. Поэтому Сеновара не ищет свою подругу. Она не будет подвергать Амару опасности, называя ее имя в каждом порту. Вместо этого она намерена заявить о себе как можно в большем количестве городов Кампании, чтобы Амара могла найти ее, воительницу Британнику.

Стефанус находит им гостиницу на боковой улочке в стороне от Форума. Они снимают комнату, вместе поднимаясь по узкой деревянной лестнице. Это маленький жаркий закуток с одной кроватью. Сеновара ворчит, ставя сумку на пол. Ее не беспокоит, что Стефанус захочет лечь с ней. Один раз он спросил, и она это поняла, ведь один человек не может заглянуть в сердце другого. Но теперь, когда ответ ему известен, она верит, что новых попыток не будет. К тому же ее ответ и в первый раз был сокрушительным.

– Хочешь отдохнуть, прежде чем попробуем? – спрашивает Стефанус, бросая свою сумку на кровать.

– Можно перекусить, – отвечает