Храм Фортуны - Элоди Харпер

Стефанус достает хлеб, который они купили в Остии, и несколько высохших, кислых оливок. В дружеском молчании они передают друг другу его флягу с водой.

– Если мы хотим выступить в последний день Игр Цереры, – говорит он, – нужен запас времени, чтобы написать граффити, сообщающие о твоем поединке.

– Мы напишем их везде, – говорит Сеновара. – Если она выжила, то увидит мое имя.

Закончив трапезу, два бывших гладиатора распаковывают свое снаряжение, включая драгоценное оружие, заработанное в различных боях. Сеновара завязывает волосы в конский хвост и наносит синюю краску на скулы. Затем они снова отправляются на площадь. Большой Форум города уже подготовлен к праздничным играм; огромный амфитеатр Неаполя еще строится, поэтому все развлечения будут проходить здесь. По крайней мере, так будет проще пробиться. Люди в толпе смотрят на Сеновару и Стефануса, когда те проходят мимо, и отступают в сторону, чтобы пропустить их – странную чужеземку, сжимающую трезубец, и покрытого шрамами, крепкого на вид мужчину с деревянным мечом.

Найти место, где собрались выступающие, несложно. Возле храма Фортуны Странницы стоит группа женщин в изысканных белых одеждах, с коронами из пшеничных колосьев на головах. Они репетируют свой танец, изображающий поиски Церерой-Деметрой своей дочери Персефоны. Стефанус ловит одну из женщин за руку и просит отвести его к ланисте гладиаторских игр. Она указывает ему на группу мужчин, сидящих в тени колоннады под изображением Юпитера. Нужного им человека зовут Прокл.

Стефанус, в сопровождении Сеновары, подходит к мужчинам. На шее у него висит деревянный меч, подаренный ему при освобождении от службы гладиатором – символ, понятный любому настоящему бойцу. Он подходит к Проклу, глядящему на него с подозрением.

Стефанус прикладывает руку к сердцу, выражая чистоту намерений и уважение.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Прокл. Я Стефанус, ланиста отряда Венеры из Помпеев, и я пришел предложить, чтобы Британника – величайший гладиатор этого мертвого города – участвовала в твоих играх.

– Если величайшим гладиатором Помпеев была женщина, неудивительно, что город мертв, – усмехается один из мужчин. Остальные хохочут.

Прокл улыбается шутке, но все же вежливо обращается к Стефанусу:

– Я слышал о тебе, Стефанус. У нас нет места для женщины, но я был бы рад, если бы ты выступил сам. Это было бы честью для меня.

Стефанус кланяется:

– Я выступлю только в том случае, если Британнике тоже позволят участвовать, а ее имя напишут по всему городу до начала игр.

Тут и Прокл начинает смеяться:

– Это смелая просьба. Вы хотите сразиться друг с другом?

– Нет, мы никогда не сойдемся в поединке.

Мужчины обмениваются ухмылками, некоторые разглядывают Сеновару с ног до головы, полагая, что Стефанус не будет драться с этой женщиной, потому что спит с ней. Она привыкла к подобному и спокойно встречает взгляд любого мужчины, который осмеливается смотреть прямо на нее, запоминая его лицо на будущее. Прокл пожимает плечами:

– Тогда вряд ли мы чем-то сможем помочь.

– Если вы испытаете моего гладиатора, – продолжает Стефанус, не обращая внимания на насмешки, – вы поймете, почему вам стоит взять ее на свои игры. Она – одна из великих воительниц истребленного племени иценов в Британии и служила их печально известной королеве.

– Слишком молода, чтобы сражаться за Боудикку, разве нет? – Прокл скрещивает руки.

– Я была ребенком, – говорит Сеновара, и в ее суровом голосе слышится вызов. – Я служила ей.

Толпа снова смеется, не веря. «Ну и пусть», – думает она. Их невежество не запятнает ее воспоминания. В этой стране она никто, дикая рабыня без прошлого, но среди иценов ее когда-то почитали священной. Ее держала на руках сама Боудикка, после того как накануне битвы к ней подбежал заяц богини Андрасте. Сеновара с презрением смотрит на стоящих перед ней мужчин. Никто из них не видел войны, как она, и не сражался, защищая свой народ. Она обращается к Проклу:

– Дай мне сразиться с твоим самым сильным бойцом. Если я его одолею, ты возьмешь меня.

– Что ж, хорошо, – говорит Прокл. – Тут тебя и похоронят.

Сердце Сеновары сильно бьется, когда она выходит на площадь и идет к месту, отведенному под арену. Она ловит на себе взгляд Стефануса, и он подмигивает, расплываясь в улыбке. Именно за это она его и любит. Даже если Стефанус боится за нее, он никогда этого не показывает. Гладиатор, которого Прокл выбрал для поединка с ней, идет впереди и занудно выговаривает Проклу, что ему стыдно биться с какой-то бродячей потаскухой. Она слышит раздраженный ответ Прокла:

– Тогда просто выбей у нее оружие и на этом все.

Сеновара разглядывает своего противника, агрессивно вышагивающего впереди, подмечая каждую мелочь. Он хорошо сложен, даже тяжел, а значит, может быть не так уж легок в ногах. Других очевидных слабостей она не замечает. Ей придется подождать и посмотреть, как он будет двигаться. Стефанус и Прокл обсуждают условия, соглашаясь, что сначала гладиаторы слегка разомнутся и что бой будет не до смерти. Сеновара выходит на арену, замечая, что они привлекли нескольких любопытных, но не обращая на них внимания. Один из людей Прокла приносит ей сеть, которой она будет сражаться, и бросает к ее ногам, не отдавая в руки. Она поднимает сеть, встряхивает, оценивая вес, а затем выполняет финты и удары, которые будет наносить своим трезубцем. Она победила предыдущего владельца оружия в одном из самых быстрых поединков. Тот мужчина тоже недооценил ее.

Противник Сеновары не носит доспехов, а у нее нет простеганной туники, и в слабости защиты они равны. Она наблюдает, как он надевает шлем, а затем делает пробные взмахи мечом. В его движениях чувствуется огромная сила, но по мере того как он делает выпады и повороты, она замечает его вторую слабость: он слишком зациклен на восхищении зрителей.

Они разминаются еще несколько минут, а затем Прокл хлопает в ладоши, нетерпеливо подавая гладиаторам знак начинать. Сеновара не думает ни об Амаре, ни о Руфине, ни о чем-либо еще, что зависит от этого поединка, когда выходит на арену к противнику. Ничего не существует, кроме ее воли к победе – огня, пылающего у нее внутри, столь же яростного, как пламя горы, уничтожившей целый город. Ее противник, поворачивает голову, закатывает глаза, переглядываясь с товарищами, и те смеются – и именно в этот миг Сеновара видит его главную слабость. Он презирает ее. Этот дар она уже получала прежде, множество раз. К поражению ее противника приведет недостаток усилий, которые ему следовало направить на изучение ее слабостей. В его самодовольстве она видит свою собственную победу, стоит только нанести достаточно быстрый и сильный удар.

Сеновара поднимает трезубец, бормоча слова, которые она повторяет перед каждым боем, слова,