В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

Есть документ на переезд Курбата с Енисея на Лену: «В Енисейском остроге на приемной росписе целовальников служивых людей Ермачка Олексеева с товарищи, что у прежних целовальников у Курбатка Иванова с товарищи, пяти человек, принял тобольского приему вина горячего тобольское одбатошное ведро в меру 94 ведр, тое вино у целовальников Курбатка Иванова недомерено 6 ведр. Про то недомерное вино Курбатка сказал, что де в Тобольске то вино принимали мерою в новые сухие бочки и того вина усохло и зимою морозами выжало 6 ведр».

Водный путь из Тобольска в Енисейск с волоками занимал в те времена не менее полугода, а по волоку с притоков Оби на притоки Енисея тянулись уже лошадьми и оленями в зимнее время, стараясь попасть в большую реку до распутков. Впервые этот путь на Большую Киренгу, приток Енисея, поднял казак Кондратий Мясин в октябре 1610 года, когда перешел «Камень», попал на Ленско-Ангарское плато и взял пушной ясак с эвенков.

5 сентября 1641 года Головин послал Курбата с пятидесятником Витязевым и толмачом Федькой Степановым и десятью казаками вверх по Лене к ясачным князькам, которые не платили подати уже два года. Кроме того, сделать чертеж с Усть-Куты до Ленских вершин и Байкалу и в них падучим сторонним рекам, и по Лене-реке пашенным местам, и сенным покосам, смету и роспись, где и в каком месте сколько можно посадить пашенных крестьян.

«И мы, – писал Курбат, – пошли вверх по Лене и, не дошед Куленги-реки, за пять дней поставили на устье Ильчи-реки зимовье, потому что учал быть замороз». По первому снегу, сделав лыжи и нарты, казаки отправились вчетвером вверх по Лене до устья Куленги к тунгусам и под братские неясачные улусы.

Курбат заносил в роспись: «С Усть-Куты-реки вниз по обе стороны Куты пашенных мест 209 десятин. На Куте-реке соляное озеро, от реки с полверсты из него исток рассольный течет в Куту-реку; кругом соляного озера и до Лены пахотной земли 60 десятин, сенных покосов 600 копен…

От реки Беты до реки Бичи полдни ходу, впала в Лену-реку течет от “Камени”, а на устье той реки по обе стороны Лены пашенное место на 100 десятин, сенных покосов на 800 копен. По Бете и Биче кочуют ясачные тунгусы-нелягиры. От Бичи день ходу, на той же стороне пашенного места на 150 десятин, сменных покосов на 1000 копен.

От Усть-Куленги до реки Онги судовым ходом 2 дни, пешему – день ходу, конём – половина дни. От реки Баянжуруги дорога на Ламу сухим путем конём 2 дни ехать…

Воевода Головин послал сына боярского Васильева и меня, Ивашка, а с нами 100 человек служилых, велел идти на тех непокорных братских людей и смирить их войском с десятью человеки в переднем ертауле для взятия языков. Я на устье реки Тутуры пришед поймал пять тунгусов в языки и выбрал из них лутчего мужика, да в устье Куленги поймал тунгусов да и в третьем месте, не дошед братских людей полднища, поймал тунгусов в вежи».

«…И дождался войска, прося у Бога милости на пятой неделе великого поста в четверг пошли на удар на утренней на ранней заре. Божией милостью братцкого князца и его улусных людей погромили, а того князца Чепчегуя в юртах убили и многих братцких людей на улусах побили и ясырь жен и детей и скот взяли, и пошли на отход.

А братцкие люди на отходе к нам приступали и служилых человек десять переранили, а мы тех братцких многих побили и укрепясь накрепко на кошево, жили шесть недель. Подозвали братцкого князца Куржума, Чепчугуева брата и взяли его в аманаты. Весною, поделав плоты, по половодью сплыли на устье Куты к воеводе Головину и передали того Куржума».

В том же 1641 году Головин послал Курбата вниз по Лене в Жиганское зимовье к якутским и тунгусским князьцам для ясачного сбора. Там он собрал три сорочка и двадцать соболей, призвал под государеву руку вилюйских тунгусов, князьца Салегу с его улусными людьми, взял с них ясак 20 соболей и шубу соболью. Попутно выполнил «Чертеж великой реки Лены с вершины до устья и в неё падучим рекам с их притоками, пашенным местам и всяким угодьям». Курбат Афанасьевич впервые нанес на карту реку Лену от Прибайкалья и Станового хребта до ледяного океана.

В 1667 году тобольский воевода Петр Годунов составил первую географическую карту Сибири и Дальнего Востока «Чертеж сибирской земли». Путь от Лены до Амура на этой карте был свободен; видимо, изыскания Курбата Иванова тогда ещё не дошли до Москвы. А может, хранились в Сибирском приказе под строгим секретом, ибо в те годы столица, да и вся Россия кишела шпионами, ловыгами, всякого рода тайными лазутчиками, собиравшими известия о путях в восточные земли. Нанимались проводники, корщики, знаткие люди-поморцы, ходоки по северным морям: Европа всячески пыталась разузнать северные пути к пряным морям… Пытались заиметь государское дозволение плавать по Ледовитому океану, но получить это дозволение удалось лишь обманным путем.

Клай Прютц, чиновник шведского посольства в России, писал: «Приложенную ландкарту Сибири и пограничных с нею стран я скопировал 8 января 1669 года в Москве настолько хорошо, насколько это было возможно сделать с оригинала, данного мне лишь на несколько часов князем Иваном Алексеевичем Воротынским. Я её только посмотрел, но отнюдь не счерчивал». Копия карты легла на стол шведского короля Карла 11, сразу оценившего пути Ледяным океаном в Китай и Индию.

К сорок третьему году Курбат уже получил чин пятидесятника, наверное, показал себя с выгодной стороны в сибирских походах; казак выведал, что далеко за Трехголовым гольцом лежит озеро, богатое рыбой и зверем, в тайге полно соболя, а в диких гольцах находят серебро.

Проводником отряда стал тунгусский князь Можеум. Отправились на поиски Ламы-моря (Байкала). Отряд переправился через хребет и по руслу Сармы через двенадцать дней вышел к Малому морю, напротив острова Ольхон. Курбат велел валить лес и шить суда, вырубать штевни и кокоры из еловых кореньев, пилить тёс, колупать топоришком нагеля – деревянные гвозди, резать вересовые и черемховые прутья и распаривать их для сшивания бортов. Сразу видно, с каким знанием дела принялся Курбат шить посуду, что родом он с Мезенского поморья, ибо с того угла (Зимнего Берега), плотники далеко славились своей «художной» работой. Не промедля, спустили на воду несколько лодок-шитиков и коч под парусом…

В отряде Курбата было 74 служилых и охочих мужиков,