Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Эта война, которая полыхала два года на западных границах Руси, пожалуй, единственное военное противостояние, в котором не принимал участие князь Владимир Мономах. Пока Червенский край и Волынь под звон оружия сотрясали битвы, в Переяславле, где мирно княжил Мономах, к звону плотницких топоров и инструменту каменотесов, возводящих один за другим новые здания, добавился давно забытый в княжеских покоях детский смех и плач младенцев. В семье Владимира и его новой супруги Ефимии один за другим родились трое детей, которых назвали Юрий, Евфимия и Роман. Так в жизни князя Владимира Всеволодовича Мономаха началась новая эпоха.

7 марта 1100 года Владимир Мономах в Смоленске заложил каменную церковь Святой Богородицы. С завершением ее строительства Владимир предполагал открыть в Смоленске еще одну епископскую кафедру. В эту же церковь князь Владимир позднее передаст легендарную Смоленскую икону Божией Матери «Одигитрия», которая станет одной из самых главных православных святынь в России. По легенде, этой иконой, которую написал лично евангелист Лука, византийский император Константин Мономах благословил свою дочь Марию, когда выдавал ее замуж за русского князя Всеволода Ярославича. Мать Владимира Мономаха и привезла эту икону из Константинополя на Русь. Икона Божией Матери «Одигитрия» – «Путеводительница» – почиталась в Византии как одна из самых главных святынь Константинополя: «стена необоримая» названа в церковном песнопении, «градов и весей непобедимая христианская в бедах заступница».

К тому времени по всей Руси высилось огромное количество торжественных и величественных монастырей и церквей. Большинство из них строились из дерева, но те немногие, которые были выполнены из камня, поражали воображение людей своей красотой. Мастера того времени умели настолько искусно составлять краски для росписи икон и внутреннего убранства храмов, что эти иконы и настенные росписи на протяжении шести-семи веков выглядели как новые.

Среди соборов на Руси в то время особо выделялись три самых величественных и красивых: в Киеве, Новгороде и Чернигове.

Грандиозный, светлый и торжественный облик киевской Святой Софии свидетельствовал о силе и могуществе государства. Он представлял собой не возносившийся высоко над землей, а монументальный, раскинувшийся вширь, как и сама Русь, храм с 13 главами. Большой центральный купол с 12 высокими и узкими окнами, сквозь которые внутреннее пространство заливалось светом, располагался в центре. Этот купол был самым высоким и символизировал Христа. Четыре купола меньших размеров с небольшими изящными окнами размещались вокруг главного и олицетворяли евангелистов, восемь самых маленьких куполов символизировали остальных апостолов. Стены и купола были украшены иконами, фресками и мозаикой. Использовавшиеся при росписи внутреннего убранства собора 177 оттенков синего, зеленого, желтого, красного, золотого и серебряного цветов мозаики действовали магически и чарующе на прихожан.

Вторым по значению на Руси того времени был собор Святой Софии в Новгороде. Он разительно отличался от Киевской Софии. В его зодчестве, впитавшем суровый северный колорит, были такие же, как он сам, простые, но крепкие, коренастые стены. Строители применяли местные материалы: булыжники и волховский известняк. Булыжники бледных оттенков голубого, серого, зеленого, коричневого и желтого не подгоняли под однообразный размер и форму. Скрепленные известняком камни подтесывали только с внешней стороны, чтобы стены выглядели достаточно ровными. Так создавалось впечатление самоцветов, вставленных в грубую и естественную оправу.

Спасо-Преображенский собор в Чернигове и вовсе не похож ни на один древнерусский храм. В нем крестово-купольная схема строительства сочетается с романской базиликой.

Несмотря на то что решения, принятые на Любечском съезде князей, всего через несколько дней с треском провалились, Мономах продолжал упорно идти к своим целям: примирение русских князей; установление твердого мира по всей Русской земле; объединение сил для отпора внешним врагам, прежде всего половцам.

Владимир сумел настоять на том, что князьям необходимо вновь встретиться для решения спорных вопросов, наказать виновника двухлетней кровопролитной войны, обсудить меры, которые могут предотвратить подобные войны в будущем.

Благодаря несгибаемой воле Мономаху удалось собрать на съезд великого князя Святополка Изяславича и двух братьев: Олега и Давыда Святославичей – в Витичеве, в местечке, расположенном недалеко от Киева, на берегу Днепра. Братьев Святославичей вызвать на съезд не составило большого труда, а вот Святополк, осознавая свою вину за хищническое нападение на Володаря и Василько Ростиславичей, пытался всячески отговориться от встречи. В конце концов властный Мономах настоял на своем и, несмотря на то что Святополк официально считался великим князем всей Русской земли, он вынужден был подчиниться воле Мономаха и приехал на съезд. Прошло почти три года после Любечского съезда, и вот теперь, 10 августа 1100 года, четыре двоюродных брата снова встретились.

Август близился к своей середине. Сытые, откормленные за лето кони, похрапывая от надоевших оводов, щипали высохшую, местами пожелтевшую траву. Солнце светило ярко, но уже не обжигало знойными лучами. На небе разбросанные далеко друг от друга небольшие облака причудливых форм лениво ползли за горизонт. Непроглядное молоко утреннего тумана давно растаяло, открыв безмятежную гладь извивающегося могучего Днепра. Как организатор съезда, Мономах отдавал последние распоряжения, готовился встречать двоюродных братьев. Первыми на горизонте в сопровождении бояр и малочисленной дружины показались Давыд и Олег Святославичи. Кони князей были им под стать. Добрый тучный Давыд ехал на размеренно шагавшей пузатой рыжей кобылице. Олег, не изменяя себе, как и в молодости, восседал на поджаром ретивом черном скакуне. Подъехав ближе, братья спешились. Незлобивый Давыд, ласково улыбаясь, первым подошел к Мономаху и, как старый друг, обнял его. За Давыдом, несвойственно ему – стесняясь, приблизился Олег. Седина все больше захватывала голову и бороду буйного князя. Годы брали свое. Несмотря на примирение, Гориславич, в отличие от добродушного Давыда, смотрел на Мономаха исподлобья, отголоски буйного нрава до сих пор клокотали где-то в глубине его существа. Видя непривычную робость Олега, радушный Мономах сам приблизился к бывшему другу и по-братски заключил его в объятия. Обменявшись приветственными фразами, братья прошли в вышитый красивыми узорами по дорогому полотну княжеский шатер. В шатре Мономаха, как всегда у него, радушного и гостеприимного хозяина, для братьев был накрыт стол, переполненный всевозможными кулинарными шедеврами на разные вкусы: от простой еды смердов, которую предпочитал сам Мономах и религиозный Давыд Святославич, до заморских изысков, которые любил великий князь Святополк. Владимир постарался по максимуму создать атмосферу уюта и комфорта, чтобы снять излишнее напряжение и удачно решить все острые вопросы. Чуть погодя Мономаху сообщили, что подъезжает великий князь Святополк Изяславич. Мономах и братья Святославичи вышли из шатра встречать двоюродного брата. Князь Святополк оттягивал момент встречи до последнего, даже немного опоздал. Стыдно ему было взглянуть в глаза братьям из-за своих звериных нападок на Ростиславичей.