Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

И отвечал Святополк:

– Поведал-де мне Давыд Игоревич, что Василько-де брата твоего убил Ярополка и хочет тебя убить и занять волость твою – Туров, и Пинск, и Берестье, и Погорынье; и заключил-де договор с Владимиром, что сесть Владимиру в Киеве, а Василько во Владимире. А мне поневоле надо голову свою беречь. И не я его ослепил, но Давыд; он и увез его к себе.

И сказали мужи Владимировы, и Давыдовы, и Олеговы:

– Не отговаривайся, будто Давыд его ослепил. Не в Давыдовом городе схвачен, не в Давыдовом ослеплен, но в твоем городе схвачен и ослеплен!

И, сказавши так, разъехались, намереваясь на следующее утро идти через Днепр на Святополка. Святополк же хотел бежать из Киева, и не дали ему киевляне бежать, но послали к Владимиру Всеволодову вдову и митрополита Николая, так говоря: “Молимся, княже, тебе и братьям твоим: не погубите Русской земли! Ведь, если начнете воевать между собой, поганые радоваться будут и захватят землю нашу, которую стяжали отцы ваши и деды ваши трудом великим и храбростью, обороняя Русскую землю и другие земли приискивая. А вы хотите погубить землю Русскую!” Вдова же Всеволодова и митрополит пришли к Владимиру, и молились ему, и поведали мольбу киевлян, чтобы заключить им мир, и блюсти землю Русскую, и воевать с погаными. Услышав это, расплакался Владимир и сказал:

– Поистине отцы наши и деды наши сохранили землю Русскую, а мы хотим погубить ее!

И склонился на мольбу княгини, почитая ее, как мать, ради отца своего. Ибо любим был отцом своим сильно; и при жизни, и по смерти не ослушивался его ни в чем, потому и послушал ее, как мать. И митрополита святительский сан также почитал, и не ослушался мольбы его. Ибо был Владимир столь исполнен любовью: любовь имел к митрополитам, и к епископам, и к игуменам; более же всего чернеческий чин любил; приходящих к нему питал и напоял, словно мать детей своих.

Княгиня же, побывав у Владимира, пришла в Киев и поведала все сказанное Святополку и киевлянам, что мир будет. И начали посылать друг к другу мужей, и примирились на том, что сказали Святополку: “Раз это Давыда обман, то ты, Святополк, иди на Давыда: либо схвати, либо прогони его”. Святополк же согласился на это, и целовали крест друг другу, заключив мир».

Коварный Давыд узнал, что братья не простили его злодейство и решили наказать его. Опасаясь, что рассчитаться с ним за невинного Василько придет сам Мономах, Давыд решил в очередной раз прибегнуть к хитрости: упросить плененного и ослепленного князя самого отправить гонца к Мономаху с вестью о том, что он примирился с Давыдом. Для этого Давыд вызвал к себе инока по имени Василий и поручил ему отправиться на переговоры к Василько. Позднее этот инок Василий сам оставил подробные описания происходившего в летописи: «Я был тогда в Владимире. Князь Давыд ночью прислал за мной. Окруженный своими боярами, он велел мне сесть и сказал: “Василько говорит, что я могу примириться с Владимиром. Иди к заключенному, советуй ему, чтобы он отправил посла к Мономаху и склонил сего князя оставить меня в покое. В знак благодарности дам Василько любой из городов червенских: Всеволож, Шеполь или Перемиль”. Я исполнил Давыдову волю. Несчастный Василько слушал меня со вниманием и с кротостью ответствовал: “Я не говорил ни слова, но сделаю угодное Давыду, чтоб не проливали из-за меня крови. Только удивляюсь, что Давыд в знак милости дает мне собственный мой город Шеполь: я и в темнице князь теребовльский. Скажи, что желаю видеть и послать ко Владимиру боярина своего, Кулмея”. Давыд не хотел того, ответствуя, что сего человека нет во Владимире. Я вторично пришел к Васильку, который выслал слугу, сел со мной и говорил так: “Слышу, что Давыд мыслит отдать меня в руки ляхам, он еще не сыт моею кровью, ему надобна остальная. Я много зла наделал ляхам и хотел еще наделать, мстить им за Отечество. Пусть выдает меня ляхам; смерти я не боюсь. Но любя истину, открою тебе всю мою душу. Бог наказал меня за гордость. Зная, что идут ко мне союзные торки, берендеи и половцы, я думал в своей надменности: “Теперь скажу брату Володарю и Давыду: дайте мне только свою младшую дружину, а сами пейте и веселитесь. Зимою выступлю, летом завоюю Польшу. Земля у нас небогата жителями: пойду на дунайских болгар и пленниками населю ее пустыни. А там буду проситься у Святополка и Владимира на общих врагов Отечества, на злодеев половцев, достигну славы или положу голову за Русскую землю”. В душе моей не было иной мысли. Клянусь Богом, что я не хотел сделать ни малейшего зла ни Святополку, ни Давыду, ни другим братьям любезным, но за мое возношение низложил меня Бог и смирил».

Хитрость Давыда удалась, и Мономах не пришел на него войной. Не спешил выполнять данное обещание братьям о наказании Давыда и Святополк. Ненасытный злодей приободрился и решился продолжать свои вероломные поступки. Мало того что он так и не отпустил несчастного Василько на волю, так еще и решил захватить его земли.

Весной, в канун Пасхи 1098 года, Давыд с войском пошел на город Василько – Теребовль. Но на границе двух княжеств путь ему преградил мужественный брат Василько – Володарь. Вероломный трус Давыд побоялся вступить в бой с Володарем и спрятал свою поганую душонку в Бужске. Володарь с войском осадил город и отправил гонца к злодею с такими словами: «Зачем наделал зла и еще не каешься? Опомнись!»

Давыд, находясь в страхе за свою ничтожную шкуру, стал отговариваться и перекладывать всю вину за совершенную гнусную подлость на Святополка: «Разве я это сотворил? В моем разве городе схвачен? Я и сам боялся, чтоб меня не схватили и не сделали со мною того же; я поневоле должен был пристать, потому что был в его руках». Володарь сейчас заботился только о том, как выручить брата из беды: «Про то ведает Бог, кто из вас виноват, а теперь отпусти мне брата, и я помирюсь с тобою».

Давыд с радостью отпустил несчастного Василько. Володарь в ужасе пошатнулся, увидев своего младшего брата. Раньше они были похожи, как близнецы. Полгода назад Василько уезжал на княжеский съезд веселым, энергичным и жизнерадостным. Сейчас перед Володарем стоял измученный полугодовым заключением в тяжелых оковах, бледный и высохший от пребывания в темной и сырой темнице человек. Могучие плечи молодого удальца ссутулились, всегда