Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

того момента, как побежденный Олег уехал от Стародуба, обещая жить в мире, а вместо этого развязал очередную кровавую войну, в которой погиб сын Мономаха Изяслав. В этой же войне неугомонный Олег поднял меч и на старшего сына Мономаха – Мстислава. Сейчас Гориславич напряженно ожидал, как поведет себя Мономах при первой близкой встрече с ним. Владимир, во благо мира и спокойствия во всем Отечестве, как и обещал в своем письме, простил Олегу все принесенные им беды и обиды и, протянув двоюродному брату руку, обнял его.

После радостных приветствий князья расселись, и первое слово взял Мономах. Летописец передает нам обращение Владимира к собравшимся князьям: «Зачем губим Русскую землю, сами между собой распри устраивая? А половцы землю нашу растаскивают и рады, что между нами войны. Да ныне отселе будем в одно сердце и будем блюсти Русскую землю».

События, произошедшие за сорок лет с момента смерти Ярослава, наглядно показали и доказали, что так называемый лествичный принцип правления в современных реалиях невозможен и губителен для всей Русской земли.

Лествичный принцип имел такое название от слова «лествица», или «лестница». Этот принцип подразумевал передачу киевского престола от отца к старшему сыну, а далее от брата к брату по старшинству. Все остальные князья занимали свои престолы поочередно и перемещались вслед за старшим братом. Распределять уделы мог только киевский князь. Те князья, чей отец умирал и не успевал занять киевский престол, выпадали из системы наследования и оставались без каких-либо уделов, иными словами, они становились «изгоями».

Постоянное перемещение князей с одного престола на другой и нежелание мириться со своей горькой участью князей-изгоев вызывали бесконечные кровопролитные межкняжеские войны. Князья поняли, что лествичный принцип престолонаследия является яблоком раздора в Русской земле, поэтому его решили заменить наследственным принципом, или, как тогда выражались, отчинным.

Против отчинной системы престолонаследия выступал великий князь Святополк Изяславич, не желая терять своего номинального влияния на всей Руси. Владимир Мономах, которому отчинная система была наименее выгодна, так как с ее принятием он сам и его дети никогда не смогли бы занять Киев или второй по значимости на Руси город Чернигов, во благо мира и спокойствия на всей Русской земле поддержал отчинный принцип престолонаследия.

После долгих и бурных переговоров князья приняли совместное решение: «Каждый да держит отчину свою».

На основании этого решения земли были разделены так же, как ими когда-то управляли три брата Ярославича: за Святополком и его детьми закреплялись Киевские и Туровские земли до Волыни; Мономах со своими детьми получал Переяславль, Смоленск, Ростов, Суздали и все северо-восточные земли до Белоозера; за братьями Олегом, Давыдом и Ярославом Святославичами оставались Чернигов, Новгород-Северский, Рязань, Муром и Тмутаракань; Давыд Игоревич оставался править во Владимире-Волынском; братьям Ростиславичам оставляли Червенский край; Володарь правил в Перемышле, а Василько в Теребовле. Несмотря на то что Новгород формально принадлежал великому князю, на съезде решили оставить там старшего сына Мономаха – Мстислава.

Разделив по взаимному согласию все престолы, в присутствии митрополита князья дали друг другу торжественную клятву и целовали крест: «Если отселе кто против кого будет, то пусть все мы против него будем и крест честной». Все сказали: «Да будет против него крест честной и вся земля Русская». И, целовавшись, пошли восвояси.

Собрать князей на этот съезд было тяжело, нелегко было найти компромиссы по многим острым вопросам в период проведения самого съезда, но оказалось тяжелее всего выполнять решения, принятые на этом съезде.

Князь Владимир Мономах долго шел к этому важному общерусскому событию. Много раз призывал всех князей примириться, утешить родную землю, простить друг другу взаимные обиды, прекратить нескончаемые кровопролитные войны, сплотиться против общих внешних врагов. Словами, делами, мечом и кровью выковано это тяжелое решение во благо всей Руси. Неизмеримое количество слез и крови впитала в себя Русская земля, прежде чем удалось восстановить хрупкий мир на Руси.

Этот мир оказался настолько хрупким, что не выдержал самого первого испытания. Прошло всего несколько дней, как князья распрощались добрыми друзьями и разъехались из Любеча. Уже 5 ноября среди них нашлись гнусные и вероломные изверги, которые вонзили нож во всю Русскую землю.

После съезда Святополк Изяславич вернулся к себе в Киев. Туда же приехал и владимиро-волынский князь Давыд Игоревич. Некоторые бояре Давыда стали наговаривать ему на давнего соперника – теребовльского князя Василько Ростиславича, якобы он заключил тайный союз с Мономахом, и они хотят выступить против Давыда и Святополка, Василько заберет себе город Давыда Владимир-Волынский, а Мономах выгонит Святополка и сам сядет княжить в Киеве. Давыд поверил.

Младший из братьев Ростиславичей, Василько, славился мужеством и предприимчивостью. В союзе с половцами он уже неоднократно ходил в походы на Польшу. Сейчас князь хотел организовать новый большой поход, и к нему в Теребовль уже шли союзники: берендеи, торки и половцы. Василько намеревался с крупными силами завоевать Польшу и отомстить ей за Русскую землю. Потом младший Ростиславич планировал идти на дунайских болгар, завоевать их и заставить переселиться на его земли в Червенской Руси. И уже потом, укрепившись, Василько хотел просить разрешения у Святополка и Мономаха идти в степь против половцев и там либо славу себе найти, либо сложить свою голову.

Давыд подступил к Святополку и стал убеждать его, что еще ранее от рук убийцы, подосланного теребовльским князем, погиб брат Святополка – Ярополк, сейчас же и самого великого князя жизнь в опасности. Вероломный Давыд говорил Святополку: «Если не схватим Василько, то ни тебе не княжить в Киеве, ни мне – во Владимире-Волынском». Святополк недолго противился коварным уговорам и согласился.

Ни о чем не подозревая, Василько возвращался из Любеча к себе в Теребовль. Он отправил свой обоз впереди себя, а сам остановился за пределами Киева и пошел помолиться в монастырь Святого Михаила. После молитвы Василько поужинал с монастырской братией в этой обители и пошел ночевать в свой полевой стан. Утром Святополк и Давыд отправили гонца, прося Василько остаться в Киеве до именин Святополка. Василько, ожидая прибытия в Теребовль союзных войск для похода против Польши, отказался от предложения, сказав, что спешит домой да и обоз свой уже отправил вперед.

Давыд снова подступил к Святополку. «Видишь? – сказал Давыд великому князю. – Он презирает тебя, находясь в твоей волости. Что ж будет, когда приедет в свою? Займет, без сомнения, Туров, Пинск и другие места, тебе принадлежащие. Вели схватить его и отдать мне, или ты вспомнишь совет мой, но поздно». Святополк послушался кровожадного Давыда и