Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Тем ведь путем шли деды и отцы наши: суд от Бога пришел ему, а не от тебя. Если бы тогда ты свою волю сотворил и Муром добыл, а Ростова не занимал и послал бы ко мне, то мы бы отсюда и уладились. Но сам рассуди: мне ли подобало к тебе посылать, или тебе ко мне? Да если бы ты велел сыну моему: “Сошлись с отцом”, – десять раз я бы послал.

Дивно ли, если муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших. Но не следовало ему искать чужого и меня в позор и печаль вводить. Подучили ведь его слуги, чтобы себе что-нибудь добыть, а для него добыли зла. И если начнешь каяться Богу и ко мне будешь добр сердцем, послав посла своего или епископа, то напиши грамоту с правдою, тогда и волость получишь добром, и наше сердце обратишь к себе, и лучше будем, чем прежде: не враг я тебе, не мститель. Не хотел ведь я видеть крови твоей у Стародуба; но не дай мне Бог видеть крови ни от руки твоей, ни от повеления твоего, ни от кого-либо из братьев. Если же я лгу, то Бог мне судья и крест честной! Если же в том состоит грех мой, что на тебя пошел к Чернигову из-за язычников, я в том каюсь, о том я не раз братии своей говорил и еще им поведал, потому что я человек.

Если тебе хорошо, то… (пропуск в летописи) если тебе плохо, то вот сидит подле тебя сын твой крестный с малым братом своим и хлеб едят дедовский, а ты сидишь на своем хлебе, об этом и рядись; если же хочешь их убить, то вот они у тебя оба. Ибо не хочу я зла, но добра хочу братии и Русской земле. А что ты хочешь добыть насилием, то мы, заботясь о тебе, давали тебе и в Стародубе отчину твою. Бог свидетель, что мы с братом твоим рядились, если он не сможет рядиться без тебя. И мы не сделали ничего дурного, не сказали: пересылайся с братом до тех пор, пока не уладимся. Если же кто из вас не хочет добра и мира людям, пусть тому от Бога мира не видать душе своей на том свете!

Не от нужды говорю я это, не от беды какой-нибудь, посланной Богом, сам поймешь, но душа своя мне дороже всего света сего.

На Страшном суде без обвинителей сам себя обличаю».

В истории человечества нет подобных примеров. Никто из правителей такого не делал. Владимир просил мира. Мономах был гораздо сильнее, но во благо Русской земли предпочел смиренно просить.

На этот раз Олег не отклонил предложение. Военные действия на Руси прекратились.

Гита с ужасом долгие месяцы ждала, когда, наконец, закончится это смертельное противостояние с Гориславичем. Разбитая горем потери сына Изяслава, Гита поспешила к вернувшемуся из военного похода старшему сыну Мстиславу в Новгород.

Мать истосковалась по своему первенцу. Каждую свободную минуту она старалась проводить рядом с Мстиславом. Но и на этот раз счастливое пребывание с сыном оказалось недолгим. Храбрый и мужественный князь Мстислав решил отметить окончание трудного военного похода большой охотой. Он собрал своих близких людей и уехал далеко в лес. Материнское сердце сжалось от тревоги. Сын только что миновал одну опасность – и уже сам себя подвергает другой. Мстислав поехал охотиться не на уток или перепелок, а на свирепых, смертельно опасных зверей: медведей, волков, кабанов. День тянулся словно год. Гита не находила себе места в палатах сына. Спустя три дня шумная толпа близких Мстиславу людей ворвалась на княжеский двор. Они привезли своего князя. На охоте огромный разъяренный медведь выскочил на него и распорол ему живот так, что у Мстислава все внутренности выпали наружу.

Когда окровавленного, побледневшего сына занесли в дом, он был еще живой. Белый свет померк для матери. Мгновенно в голове у Гиты промелькнула вся ее жизнь. Она вспомнила погибшего в бою отца, вспомнила убитую мать, вспомнила безвременно сгинувших обоих братьев. Кроме сыновей и мужа, у нее больше нет никого. Не прошло и года, как погиб сын Изяслав, и вот перед ней при смерти лежит Мстислав.

«Нет, – решила Гита, – Мстислава я не отдам костлявой. Я буду бороться за жизнь сына. Пусть человеческих сил здесь недостаточно. Я призову себе в помощь святого целителя Пантелеймона». И Гита стала молиться. Она молилась так истово, что близкие стали опасаться за ее рассудок.

Мстислав, шансов выжить у которого практически не было, выздоровел. А княгиня Гита объявила своим родным, что дала обет: если ее сын выживет и поправится, то она совершит паломничество в Святую Землю. Простившись с выздоровевшим сыном Мстиславом, Гита вернулась к семье в Переяславль и после непродолжительных сборов, как и обещала, отправилась в дальний путь.

Осенью 1097 года состоялся долгожданный съезд князей, который проходил в городе Любече. Изначально великий князь Святополк Изяславич настаивал на том, чтобы съезд проходил в Киеве. Но Мономах видел, что все другие князья не хотят ехать в Киев и под разными предлогами откладывают долгожданное событие. Сам факт необходимости собраться и решить спорные вопросы никто не отрицал. Святополк и все остальные князья хорошо понимали, насколько важно место, где именно будет проходить съезд. Великий князь, подпитываемый своим властолюбием, настаивал на Киеве, потому что хотел тем самым подчеркнуть свою главенствующую роль, старшинство и первенство во всей Русской земле. Он хотел полностью соответствовать словам завещания Ярослава Мудрого и быть «вместо отца» всем князьям на Руси. Мономах видел, что князьям такое надменно-покровительственное положение Киева не по душе. Опасаясь, что долгожданный примирительный съезд может быть сорван, Мономах предложил провести его в Любече – городе, принадлежащем черниговскому князю. Тем самым Владимир делал очередной шаг навстречу братьям Святославичам и освобождал остальных князей от назойливых притязаний на старшинство со стороны Святополка.

19 октября в городе Любече в торжественной обстановке под одним богато украшенным шатром собрались многие князья Рюрикова рода: великий князь Святополк Изяславич, переяславский князь Владимир Мономах, владимиро-волынский князь Давыд Игоревич, теребовльский князь Василько Ростиславич и братья Олег и Давыд Святославичи.

Номинально старшим на съезде считался Святополк. Но все понимали, что настоящим инициатором, устроителем, душой и сердцем этого примирительного общерусского съезда был князь Владимир Мономах.

Князья радостно приветствовали друг друга. Олег издалека искоса смотрел на Мономаха. Это была их первая встреча с