Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

От реки тянуло прохладой. Клубы густого тумана поднимались над рекой, словно и не осень вовсе, а серединка тёплого лета. Земля пахла нескошенной перезрелой травой.

– Эх, сколько сена пропадает! А запах-то, как у нас в Сибири.

– Войной пахнет, это точно.

– Прекратить разговорчики, лучше б внимательней следили за рекой.

– А чё, товарищ старшина, на днях, однако, здесь переправляться будем. Может быть, немца на том берегу и нету? Может быть, он до Киева драпанул?

– Наивен ты, Петя. Да как же без немцев-то, а кто нам хлеб да соль подносить будет на другом берегу? Нет, Петя, немец не дурак – такую позицию без боя отдавать. Сколько наших ещё свои головы здесь положат… Его бы с ходу долбануть, а то зароется, гад, на том берегу, не выкуришь…

– Жуковецкий, Зимин, кому сказал, прекратить разговоры, – старшина зашикал на ребят, по-отечески погрозил пальцем и, не вытерпев, проворчал: – Стратеги.

– Ребя, гляди, лодка, – перешёл на шёпот Зимин и кивком головы указал направление.

– Нет, Петя, не лодка это, а катер.

Жуковецкий навёл на него бинокль, затем, слегка толкнув старшину в бок, прошептал:

– Старшина, катер-то боевой, надо бы проверить, что за подарочек нам фашисты подбросили.

В двухстах метрах от разведгруппы, в излучине реки, просматривался речной катер, уткнувшийся в песок.

– Рассредоточиться и ни звука, – приказал старшина.

Медленно, прощупывая впереди себя землю, чтобы не наткнуться на мину, старшина ползком двинулся в сторону катера, разведчики след в след скользили за ним. Вот старшина остановился, поднял руку вверх – «Группа стой! Внимание!», сжал кисть в кулак, два пальца выкинул вверх – «Второй номер ко мне». Иван Жуковецкий подполз к старшине. Тот взглядом указал вперёд. В двадцати метрах от катера, под ветвистым деревом-кустом ракиты, прислонившись спиной к стволу, сидел часовой. Немец спал, зажав между ног винтовку и склонив голову на руки. «Понял», – кивнул головой Ваня. Отложив автомат и сняв гранаты с пояса, разведчик вытащил из голенища сапога финку. Зажав её в зубах, он исчез в высокой траве.

– Ваня, осторожней, не подорвись на мине, – шепнул вслед ему старшина.

До восхода солнца час-полтора, не ночь, но и не утро. Исчезли звёзды с небосклона, ночная мгла трансформировалась в серую полупрозрачную массу наступающего утра. Вот и очертания другого берега проявились, но совсем ненадолго. Туман над рекой усиливался, разрастался и, наконец, надёжно упрятал противоположный берег. Вокруг тишина. Ни одна травинка, ни один листочек не шелохнутся. Природа замерла перед восходом солнца. Тишина такая, что слышится стук собственного сердца.

Жуковецкий появился в десяти метрах от часового. Эти десять метров необходимо было пройти по открытой, просматриваемой песчаной полосе. Не спеша, крадущимся шагом, перенося тяжесть тела с пятки на носок, разведчик двинулся к врагу. Он был похож на тигра, подкрадывавшегося к добыче и готового прыгнуть на неё, как только та пошевелится. Предсмертный всхлип фашиста утонул в ладони разведчика. Иван хладнокровно вытер финку о его китель и только затем подал знак: «Проход свободен».

Перед катером старшина остановил разведчиков.

– Только ножами, стрелять в крайнем случае, одного взять живым, желательно офицера. Зимин, остаёшься снаружи, – шёпотом приказал старшина. – За мной. – И трое бойцов нырнули в чрево катера.

Пётр Зимин весь напрягся, прислушивался, что делается на катере, затем попытался осмотреть реку, берег, но туман ещё больше сгустился, и уже в тридцати метрах ничего не было видно. Петя обошёл убитого немца и, стараясь не касаться его, взобрался на мощную ветвь ракиты. Отсюда хорошо видна палуба катера. На катере тишина. Зимин начал волноваться. «Может быть, помощь нужна? Что-то уж слишком долго работают ребята. Старшина ещё не обстрелянного бойца взялся натаскивать. Пять минут подожду, а затем…»

Наконец на палубе появился Жуковецкий. Он закрутил головою по сторонам, ища Зимина. Петя подал условный сигнал – крякнул селезнем, это у разведчиков, можно сказать, летний пароль и, если надо, отзыв, затем жестами сообщил: «Опасности нет». Жуковецкий вытащил за собой пленного немца. Вслед появились старшина и третий разведчик Толя Лукин. Лукин совсем ещё молодой солдат. Закончил десятилетку, призван в армию, и уже здесь, на фронте, прошёл одномесячные курсы армейских разведчиков. Это его первое боевое задание, как говорят на фронте, первое боевое крещение. Он был бледен, но держался молодцом. Разведчики спрыгнули на землю и возле раскидистой ракиты стали приводить себя в порядок. Пленный немец был в кальсонах и пижаме, босиком, руки его связаны бечёвкой, изо рта торчал кляп из промасленной тряпки, лицо было перепачкано грязью и кровью, в глазах стоял испуг, его бил крупный озноб.

Ваня Жуковецкий был весь ещё в деле.

– Вот гад, старшину укусил, я ему кляп вместе с зубами в рот вбил. Старшина, тебе от бешенства придётся лечиться, – и, слегка пнув немца, проворчал: – Не тряси крупом, тебе повезло, ты отвоевался. – Затем специально для Петра добавил: – Офицер, семь человек их было вместе с часовым…

– Жуковецкий, – перебил разведчика старшина, – спроси немца, что он здесь делал и почему остался на левом берегу.

Иван, брезгливо выдернув кляп изо рта пленного, ткнув кончиком сапога, обратился к нему:

– Was machen Sie hier?[4]

– D-d-den M-m-motor repariert[5], – заикаясь и почему-то шёпотом ответил немец.

– Говорит, что мотор отказал, вот они и остались его ремонтировать, – вольно перевёл Жуковецкий.

– Ну всё, хватит прохлаждаться. – Старшина решительно встал со ствола ракиты, под которой десятью минутами раньше сидел немецкий часовой. – Лукин, сними с убитого сапоги, видишь, немец босой и размер вроде подходит.

Лукин снял с убитого немца сапоги и протянул их пленному. Тот отрицательно замотал головой. Толя замялся, не зная, куда деть сапоги, и вопросительно посмотрел на старшину.

– Чёрт с ним, пусть босиком идёт, а сапоги брось, чего мнёшься, поднимай пленного, – приказал старшина. – Жуковецкий, Зимин, остаётесь при катере. Жуковецкий за старшего, а я с Лукиным доставлю языка и обратно.

– А если немцы, товарищ старшина? – спросил Зимин, уж очень не хотелось здесь оставаться.

– Если немцы, то… – старшина на секунду задумался, – то уходите распадком, как пришли. Похоже, немцев здесь нет.

Разведчики с пленным растворились в утреннем тумане. Иван подошёл к катеру, погладил по обшивке.

– Хоть немец, а люб. Петь, ты устраивай здесь наблюдение, а я на катер, мотор посмотрю, больно руки чешутся. На катер как магнитом тянет. Знал бы ты, Петька, как по морю скучаю. Эх, душа моя морская!

– Вань, а что ж ты в разведроте остался? На тебя же с месяц назад запрос приходил из морского ведомства.

– Дела свои здесь не закончил и с вами, пехотой,