Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Бойцы обступили Зимина и Ерофеева.

– Не томи, Ерофеев, рассказывай, как добирались?

– Ерофеев, каких ещё диверсантов ты ловил?

– Зимин, где вас черти носили? Тут такое было. Вас двое суток не было, посчитали, что вы сбежали, нас особист всё допрашивал, младшого обещал под трибунал отдать. Говорил, что повезло младшему лейтенанту, за халатность не расстреляют, а направят в штрафную роту по новому указу. Как только до фронта доедем, так и зарестуют.

Вооружившись тряпкой и ведром, Вася Ерофеев травил байку о проявленном геройстве:

– Толя, Булычевский, сбегай-ка за водичкой. Так вот, ребята, там деньжищ было целых… целых три чемодана, в московском банке столь никогда не было. А деньги-то все ненастоящие, поддельные. Да так искусно сделаны, что их только самый главный эксперт из самой Москвы смог отличить…

– Да откуда он там взялся?

– Как откуда? Из Москвы. На самолёте прилетел. Так вот, вызывает по этому поводу нас генерал: «Выдать им ордена за пойманных диверсантов…»

– Ты же говорил капитан?

– Вначале капитан вызывал, потом сам генерал. Не перебивайте, а то рассказывать не буду.

– Тсс! – зашикали на недоверчивого товарища бойцы, – пусть чешет, складно получается.

– Так вот мы ему: «Товарищ генерал, не надо орденов, нам бы эшелон свой догнать». Тогда генерал приказывает: «Отправить бойцов спецпоездом скорого назначения и продукты в дорогу выделить: сахар, конфеты, чай фруктовый. Так и ехали, чаёк попивали. А фруктовый чай можно так жевать, запивай кипяточком, вкуснотища. Девчонки, ну, проводницы значится, нам только и успевали чайники подтаскивать…

* * *

Через час пришёл младший лейтенант с комиссаром полка. Поспелов построил взвод.

– Бойцы! Я пришёл к вам во взвод, чтобы поощрить отличившихся солдат, – начал комиссар.

– Рядовым Зимину и Ерофееву выйти из строя, – скомандовал младший лейтенант.

– Приказ № 55 по Н-ской дивизии, – зачитал комиссар, – рядовым Зимину и Ерофееву объявить благодарность за задержание опасного рецидивиста и предотвращение экономической диверсии.

– Служим трудовому народу! – хором ответили бойцы.

– О вашем подвиге напечатают в дивизионной газете, и будут направлены благодарственные письма вашим родным, – закончил комиссар.

– Товарищ комиссар, а нашего младшего лейтенанта не будут судить? – спросил один из бойцов.

– Нет, – ответил комиссар, – судить не будут, но взыскание ваш командир получил за превышение должностных обязанностей. Отпускать бойцов в долгосрочный отпуск он прав не имеет, даже на сорок минут. Хорошо, что всё хорошо кончается. А теперь можно разойтись. Командуйте, младший лейтенант.

– Однако дневальными остаётесь до самого фронта, – шепнул младший лейтенант Зимину и Ерофееву, пока комиссар отвернулся, и громко скомандовал:

– Встать в строй!

– Есть!

* * *

Эшелон подъезжал к Яр-ску. По обе стороны дороги, словно нагромождения торосов, торчали обломки шпал, рельсов, встречались исковерканные, сожжённые остовы вагонов. Паровоз, перевёрнутый вверх колёсами, лежал в воронке от бомбы. Состав прибавил скорость, чтобы быстрее пройти опасный участок дороги, подвергающийся бомбардировке.

– Однако, часто сюда немец наведывается, воронка на воронке, а железка целая.

– Потому целая, что её после бомбёжки ремонтируют.

Проскочить опасный участок дороги не удалось. Завыла сирена, в небе закружили немецкие бомбардировщики. Поезд резко затормозил. По вагонам понеслись команды:

– Воздушная тревога! Бойцам покинуть вагоны!

Младший лейтенант отдавал команды:

– Разбегаться по двое-трое, не метаться, у страха глаза велики, так и кажется, что каждая бомба твоя. Если не успели найти укрытие, вжаться в землю в любой ложбинке, голову не высовывать. Марш из вагона. После отбоя воздушной тревоги сбор здесь же.

Режущий уши свист нарастал. Кундыкбаев метнулся влево, затем вправо. «Ай, шайтан, совсем плохой бомба…». Взрывная волна подхватила казаха и швырнула в яму, где до взрыва бомбы располагался домик сортира.

Кундыкбаев по грудь стоял в зловонной жиже. Попытался ухватиться за деревянную балку, но она рассыпалась, совсем сгнила. Дотянулся до края ямы, попытался подтянуться, но земля осыпалась под руками.

– Ай-ай! Совсем худо. Как такой худой яма выползать, как вагон ходить с дурной запах? Ай-ай!

– Кундыкбаев, где ты там? – в яму заглядывал Венька Щегольков. – Фу, ну и вонища. Давай руку, вытаскивать тебя буду.

– Зачем вытаскивать, мой совсем грязный, запах плохой, совсем испачкаешься.

– Ты что, до конца войны отсиживаться здесь собираешься?

– Зачем отсиживаться? Мой сам выползать.

– Барон Менхаузен, что ли? Сам себя за волосы вытаскивать будешь?

– Зачем барон, зачем за волос?

– Заладил: зачем да зачем. Давай, говорю, руку. Тебе самому не вылезти из этой вонючей ямы.

Одной рукой ухватившись за руку товарища, другой – за выступ сгнившей балки, отчаянно отталкиваясь ногами от скользкой стенки, казах с трудом выползал из своего зловонного плена. Чтобы полностью вытащить Кундыкбаева из ямы, Щеголькову пришлось перехватить его за пояс.

– Ну вот, самому из такой ямищи ни в жизнь не выбраться. Слышь, Балхаш, нам бы в таком виде в атаку на немцев пойти. И оружия не надо, они бы до самого Берлина от нас драпали, – хохотнул Венька.

– Какой фашист атаковать? Как мы вагон ходить будем? Как с товарищ на фронт ехать будем? – чуть не плача причитал казах.

– Я тут недалеко лужу видел, наверно, водокачку разбомбили. Давай бегом туда. Таких нас в вагон точно не пустят. Придётся за поездом бежать.

И бойцы, не обращая внимания на разрывы бомб, со всех ног бросились к спасательной луже.

Бомбёжка длилась не более получаса. Из-за тучки выскочил наш ястребок и давай крутиться над тремя юнкерсами, проводившими бомбометание. И те, кое-как побросав бомбы, предпочли ретироваться.

Бойцы выбирались из ям, канав, водосточных труб и собирались у своих вагонов. Звучали команды офицеров…

– Первый взвод… Второй взвод…

– Третий взвод в две шеренги становись! – Командир прошёлся вдоль строя. – Никого не задело, не ранило?

– Никак нет, товарищ младший лейтенант, все целы, – отрапортовал старшина Гвоздев.

Поспелов остановился перед Кундыкбаевым и Щегольковым.

– Вы почему такие мокрые? И запах…

– В яму с водой упали, – шустро ответил Щегольков, – а запах, товарищ младший лейтенант, так то от немецких самолётов. Увидели фашисты нашего ястребка, а тут ещё Балхаш Кундыкбаев им кулак показал, так и обделались со страху.

Дружный смех прокатился по рядам взвода.

* * *

– …Офицерам доложить обстановку! По вагонам! – неслись команды.

Через полчаса эшелон продолжил следование.

«На фронт, на фронт, на фронт…» – выстукивают колёса.

Всем участникам Великой Отечественной войны, погибшим на поле боя, безвременно ушедшим в мирное время, моим родным папе и дяде ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Переправа (Берег левый, берег правый)

20 сентября 1943 года 51-я гвардейская танковая бригада, значительно опередив основные силы, вышла к берегам Днепра.

(Из сводки