Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Маргарет здесь? – Он обвел взглядом зал. – Я имею в виду… мисс Эйвори. Я…

В этот миг дверь в служебное помещение распахнулась, на пороге появилась Маргарет, да так и застыла на месте.

Книга выпала из ее рук и с глухим стуком ударилась об пол, а сама Маргарет в ужасе прижала ладони к губам.

– Джеффри?

– Маргарет… – его голос сорвался от чувств. Тремя широкими шагами он преодолел разделявшее их расстояние и крепко прижал ее к себе.

Маргарет касалась его лица, всматриваясь в черты, и Эмма поняла: она боится поверить, что все это происходит наяву. Что он – настоящий.

– Я думала, ты погиб, – прошептала Маргарет. – Что я больше никогда тебя не увижу.

– Я был в плену. – Джеффри гладил ее по волосам, по щеке. – Я думал о тебе каждый день. Наверное, только это и помогло мне выжить и сбежать.

Ирен, стоявшая рядом с Эммой, то и дело подносила к глазам платок. К ним приблизились мисс Крейн и следовавшая за ней мисс Бейнбридж.

Джеффри притянул Маргарет к себе и поцеловал. Это был жадный, отчаянный поцелуй – такой, о каких пишут в романах: полный страсти, надежд и любви посреди ужасов войны. Совсем как тот, что случился у Эммы с Чарльзом после Ковентри.

– Это совершенно недопустимо! – прошипела мисс Крейн. – Прямо посреди библиотеки!

– Ой, да помолчите, мисс Крейн, – отрезала мисс Бейнбридж. – В наши дни немного радости никому не повредит. Даже вам.

И им всем действительно была жизненно необходима хоть капля радости в беспросветной тьме войны. Будь то возвращение близких, как в случае с Оливией и Джеффри, или обретение новой любви, как с Чарльзом. Или же просто нежданная встреча с новым другом или захватывающий роман – и то и другое всегда можно было найти в «Библиотеке книголюбов».

Эмма долго сопротивлялась желанию просить о помощи или даже принимать ее. Она годами твердила себе, что их только двое – она и Оливия, и они одни против целого мира.

Но на самом деле они вовсе не были одиноки. Рядом были и мистер Сандерсон, и миссис Пикеринг, и Чарльз, и Маргарет, и женщины из Добровольной службы, и читатели, и сотрудники библиотеки. Их окружало целое сообщество, построенное на любви, уважении и искреннем желании помочь друг другу.

Именно так все они и переживут эту войну. Так – и, конечно же, благодаря утешению, которое дарит хорошая книга.

Эпилог. Июнь 1946 года

Пять лет спустя

В коротком пути вниз, из их квартиры в двухэтажный книжный магазин, таился привычный уют. Эмма занялась повседневными делами: включала свет, поправляла то одно, то другое, готовясь к открытию. На прилавке у кассового аппарата ее ждала чашка горячего чая; над темной жидкостью вился парок.

Улыбка коснулась ее лица, когда она обхватила горячую кружку озябшими ладонями. Чарльз всегда заваривал ей чай перед тем, как уйти за утренней газетой.

Она оглядела тихий магазин. Он напоминал классический интерьер отцовской лавки с отделкой из темного дерева и кожи, но с более женственными штрихами: витражные окна, ковры на паркете и живые цветы в вазах. Детали, напоминавшие ей о «Библиотеке книголюбов».

Ремонт старого здания затянулся и утомил всех; его вели понемногу, но упорно, учитывая, что стройматериалы были строго нормированы и приходилось сильно экономить.

На лестнице раздался топот, и к центральному прилавку уверенной походкой вышла Оливия. В свои четырнадцать она была почти одного роста с Эммой; ее волнистые волосы теперь были уложены мягкими локонами, обрамлявшими лицо, утратившее детскую припухлость. Она была элегантно красива, с высокими скулами и очаровательной улыбкой, из-за которой мальчишки в школе ходили за ней хвостиком, словно влюбленные щенки.

– Доброе утро, мам. – Оливия поставила на пол чемодан – тот самый потрепанный чемоданчик, который когда-то принадлежал Артуру, – и потянулась к чаю Эммы, отхлебнув глоток, как повадилась делать в последнее время.

– У тебя есть все необходимое? – спросила Эмма, мысленно перебирая список вещей, которые могли понадобиться Оливии для поездки к бабушке с дедушкой в Честер.

– Почти. – Оливия скользнула в один из проходов, пробегая взглядом по ровным рядам книжных корешков.

– Ты уверена, что тебе будет комфортно ехать одной? – Эмма постаралась скрыть в голосе нервозность.

Оливия ездила к бабушке и дедушке каждое лето с того самого года, когда она от них сбежала. В конце концов, тогда она сбежала не потому, что они ей не нравились, а потому, что отчаянно тосковала по дому. В прошлом году она уже путешествовала самостоятельно – по собственному настоянию, – и все прошло прекрасно. Но мог ли наступить в жизни матери момент, когда она перестанет беспокоиться о детях?

– Все будет хорошо. – В тоне Оливии прозвучала нотка нетерпения, которая означала: «Я теперь взрослая».

Но Оливия не была взрослой, как бы ни старалась таковой казаться. Ей было всего четырнадцать. Но кто бы осмелился ей об этом напомнить?

– Обещай, что позвонишь, как только приедешь к бабушке? – попросила Эмма.

Тейлоры взяли на себя расходы по установке телефона в то первое лето, когда Оливия вернулась к ним с визитом, чтобы она могла позвонить Эмме, если вдруг почувствует тоску по дому. Это очень помогло и облегчило всем жизнь.

– Я позвоню, как только приеду. – Оливия положила книгу на прилавок, переминаясь с ноги на ногу, а через плечо у нее была перекинута длинная сумка.

– «Аня из Зеленых Мезонинов»? – Эмма приподняла бровь.

– Бабуля говорит, что не любит читать. Я подумала, что попробую заинтересовать ее так же, как когда-то ты меня.

Эти слова были музыкой для ушей Эммы. С тех пор как появилась Оливия, Эмма все время переживала, правильно ли она поступает в каждом принятом решении. Но что касается книг и чтения, она была рада знать, что действительно все сделала правильно.

– А какую книгу ты берешь почитать сама? – Эмма заглянула в объемистую холщовую сумку, которую Оливия использовала вместо дамской сумочки.

Оливия вытащила экземпляр «Гамлета». Она стала страстной поклонницей Шекспира с тех пор, как несколько месяцев назад Эмма наконец разрешила мистеру Сандерсону прочитать ей «Макбета». Он читал его для них всех, в доме на Мургейт-стрит, и читал так прекрасно, что не осталось ни одного человека, которого бы это не тронуло. Даже Табби сидел в немом благоговении у ног миссис Пикеринг.

Впрочем, она не была больше миссис Пикеринг. В 1943 году она вышла замуж за Фрэнсиса и стала миссис Флетчер. Их свадьба должна была быть скромной, но Женская добровольная служба и пожарная бригада Ноттингема бросили все силы, чтобы превратить