Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Чарльз еще не вернулся? – Оливия взглянула на часы и с юношеским нетерпением подпрыгнула на носках. – Я хочу попрощаться перед отъездом.

– Дай ему минутку. – Эмма отперла дверь и перевернула табличку на «Открыто». Несколько женщин уже шли к магазину, держа за руки детей.

Субботние утренние чтения сказок были одним из самых популярных мероприятий в книжной лавке.

Из глубины магазина донеслась бодрая свистящая мелодия, а за ней последовал резкий хлопок двери, которую слишком часто заклинивало из-за утренней сырости.

– А вот и он. – Эмма поправила волосы в ожидании мужа.

Они были женаты почти год, хотя порой Эмме казалось, будто Чарльз был в их жизни всегда.

Их свадьба была именно такой, о какой она мечтала: Оливия и все самые близкие друзья стали свидетелями этого радостного события, а мужчина, в которого она влюбилась, ждал ее у алтаря. Маргарет нашла в пункте обмена одежды ЖДС прелестное голубое платье; мелкие бусины на юбке подмигивали и сияли, словно драгоценные камни, стоило Эмме пошевелиться. И хотя Чарльз говорил, что женится на ней, даже если она наденет мешок из-под картошки, ей было безумно приятно видеть, как расширились его глаза, когда он увидел ее в том платье.

– Вечно ты насвистываешь, – поддразнила Оливия Чарльза, когда он подошел к стойке.

– Просто я счастлив, когда вижу вас обеих. – Он положил газету на прилавок и поцеловал Эмму в щеку; его лицо все еще хранило прохладу утреннего воздуха. – Неужели уже пора? – Он взглянул на часы.

– Теперь, когда я могу попрощаться как следует, – да. – Оливия обняла Чарльза и с улыбкой отстранилась, а затем подошла к Эмме, чтобы напоследок обнять и поцеловать.

– Я провожу тебя до станции, – сказал Чарльз.

Оливия скрестила руки на груди.

– Я и сама справлюсь.

В ее голосе снова прорезались капризные нотки – то самое желание казаться взрослой, в то время как вела она себя как ребенок.

Но Чарльза не смутил ее тон. Его это никогда не смущало.

– Я лишь имел в виду, что мог бы донести твой чемодан. Он, похоже, тяжелый… – Он потянулся к нему и нарочито натужно закряхтел.

Оливия рассмеялась.

– Все не так уж плохо.

– Неужели? – Он покачнулся, прижав руку к пояснице, словно от боли, а затем встретился взглядом с Эммой и озорно усмехнулся.

– Ну, может, и правда немного тяжеловат, – уступила Оливия.

Чарльз выпрямился, все еще держа чемодан.

Вот так просто ему снова это удалось. Он сумел присмотреть за Оливией так, чтобы она не почувствовала себя ребенком, за которым нужен глаз да глаз.

Между ними возникла связь – столь же прочная и глубокая, как если бы Оливия была родной дочерью Чарльза. И хотя он никогда не помышлял о том, чтобы стереть память о ее отце, он принял на себя роль защитника и наставника с искренностью, которая согревала сердце Эммы.

Она помахала им рукой, когда они отправились на вокзал. Нет никаких сомнений, что Чарльз не вернется, пока не убедится, что поезд благополучно ушел. Он всегда оберегал их. Особенно после гибели младшего брата в сорок четвертом. Эта сокрушительная новость оставила след в виде белой пряди в его волосах и непоколебимой решимости защищать всех остальных, кто был ему дорог.

В магазин вошли несколько женщин с детьми, на ходу кивая и здороваясь. Друг за другом они прошли вглубь лавки и устроились на свободных местах, где большие витражные окна отбрасывали розовые, желтые и зеленые блики на густой ворс ковра.

Видеть снова детей в Ноттингеме было чудесно. Кому-то воссоединение далось нелегко: почти шесть лет разлуки пропастью пролегли между ними и родителями, ведь дети возвращались совсем не такими, какими уезжали. Эмма была благодарна судьбе за то, что позволила Оливии остаться дома после того рокового дня, когда она чуть не потеряла ее.

Но как бы радостно ни праздновали окончание войны, во всем этом было и безмерно много печали. Горе семей, чьи отцы и сыновья не вернулись домой. Открывшаяся правда об ужасах лагерей, о чудовищных преследованиях и убийствах стольких невинных душ. Разорение того, что уцелело: некогда великие города превратились в руины с редеющим населением.

Война закончилась, Гитлер был мертв. Пришло время восстанавливать жизнь по мере сил. Исцеляться среди всей этой боли.

Именно об этом возрождении думали Чарльз и Эмма, когда несколько месяцев назад наконец открыли свой книжный магазин. Это был их способ лечить раны, приносить радость в мир, который казался слишком темным и мрачным.

Вошла миссис Болтсуорт в ярко-желтой шляпке и с не менее жизнерадостным «Доброе утро», произнесенным нараспев. Она заглянула за книжный стеллаж, посматривая на стайку матерей и детей, устроившихся на ковре.

– Это миссис Болтсуорт! – воскликнула какая-то девчушка. Поднялся гул восторженных голосов.

– И Пип! – добавил кто-то еще.

Миссис Болтсуорт подняла корзинку Пипа чуть выше, и наградой ей стал хор восторженных вскриков и нежного гуления.

– Желаю хорошо провести время. – Эмма протянула ей экземпляр «Питера Пэна и Венди» с закладкой на том месте, где миссис Болтсуорт остановилась в прошлую субботу.

– Обязательно. – Она поблагодарила Эмму, хотя в этом не было нужды. Сияющая радость на ее лице каждую субботу, когда она читала детям, была лучшей благодарностью.

Идея попросить миссис Болтсуорт стать чтецом пришла к Эмме, когда она увидела, сколько счастья мистеру Сандерсону приносила дружба с ней и Оливией. Словно соседство с детской кипучей энергией ослабляло хватку одиночества и утраты.

Точно так же работа в «Библиотеке книголюбов» когда-то помогла исцелиться самой Эмме.

Снова звякнул дверной колокольчик.

– Простите, я опоздала. – В магазин влетела Маргарет, буквально пышущая здоровьем.

– Ты же знаешь, они все равно пришли ради миссис Болтсуорт. – Эмма отошла в сторону, чтобы Маргарет могла убрать свои вещи за стойку.

Пристроив сумочку и жакет, она вернулась к стойке и оперлась на ее край, положив руку на округлившийся живот. На ее пальце рядом с обручальным кольцом поблескивал бриллиант, принадлежавший когда-то бабушке Джеффри.

Она была очаровательна в свадебном платье своей матери, и в церкви не осталось ни одного человека с сухими глазами, когда они с Джеффри наконец обвенчались. Он так и не вернулся на фронт после того, как воссоединился с Маргарет в «Библиотеке книголюбов». Ранения, полученные им в плену, были слишком тяжелыми.

Эмма не знала всех подробностей, но понимала: Джеффри черпал силы в Маргарет, а в ней самой хватало любви, доброты и терпения на них обоих.

– Эта кроха сегодня утром была очень активной. – Маргарет с нежной улыбкой