Дочери Батавии - Стефани Кунс

Я надеялась дописать статью вечером, но последний найденный скелет нарушил мои планы. Я все время думала о нем. Точнее, о ней. Приходилось напоминать себе, что все мои представления о ней были всего лишь плодом воображения. Возможно, оттого, что она была единственной женщиной в могиле, мне казалось, что в ней должно быть нечто особенное.

Дрю предложил прочитать черновик и при необходимости дать совет. Я протянула ему ноутбук, и он картинно размял пальцы над клавиатурой, выжидающе посмотрев на экран.

– Хорошее начало, – похвалил он. – Первый абзац мне нравится.

Будто решив, что я ему не верю, он прочитал вслух:

– «Из Джералдтона на Аброльос меня везет Майк, разговорчивый пилот чартерной “Сессны”. Он говорит, что легенда “Батавии” – история о дьяволе и глубоком синем море. Мы снижаемся над взлетно-посадочной полосой Восточного Валлаби, и передо мной открывается необыкновенно красивый вид: острова с полосками белоснежного песка, изящные контуры рифов и кристально чистая вода всех оттенков синего. Трудно поверить, что на этих островах некогда вершились неслыханные зверства».

– Ну, хватит уже, – прервала его я. – Вслух больше не читай.

Прошла минута; я вглядывалась в лицо Дрю, пытаясь угадать его впечатления. Он поднял на меня глаза.

– Уходи, – с улыбкой проговорил он. – Не могу сосредоточиться, когда ты смотришь.

– Ладно, – я встала, улыбнулась и вышла на палубу. Волосы трепал холодный ветер, я вдохнула привычно соленый воздух, стоя в темноте под небом, усыпанным мерцающими звездами. Не верилось, что завтра мы уезжаем.

Следующим вечером ветер будет по-прежнему дуть, а яхты – слышать шум волн, разбивающихся о берег. Острова не заметят нашего отсутствия. Они были здесь до «Батавии» и никуда не делись после, безразлично сосуществуя с людьми и призраками – а может, противостоя им.

Похоже, из-за выпитого вина я стала сентиментальной – задрав голову, я обратилась к небесам. Арис Янс, надеюсь, после всего, что ты пережил на этих островах, ты обрел покой. Хочу верить, что ты дожил до счастливых времен и нашел любовь.

Пусть Арису не суждено было построить совместное будущее с S, чья первая буква имени выгравирована на его серебряном футляре, я надеялась, что они с Табитой прожили счастливую жизнь. Пребывание на Аброльосе и погружение к обломкам корабля, на котором когда-то плыл мой далекий предок, позволили составить куда более живое представление об Арисе, чем учебники истории. Я ступала по той же земле, по которой когда-то ходил он. Хотя сквозь века его голос доносился слабо, я была благодарна за возможность его услышать.

Дрю сообщил, что закончил читать, и я вернулась в каюту.

– Очень хорошо, – сказал он и одобрительно кивнул. – Просто замечательно. Ты написала прекрасную статью.

Я привыкла хвалить сочинения учеников, и было странно оказаться на их месте.

– Жаль, что не получилось добавить больше подробностей. Гарет поставил мне ограничение по количеству слов.

Дрю откинулся назад и сцепил руки за головой.

– А о чем еще ты хотела написать?

Я села напротив и наклонилась к нему.

– О том, что случилось с выжившими потом. Похоже, их всех ждала непростая судьба, а некоторые вовсе исчезли из архивов.

Дрю вытянул руки над головой.

– А почему ты думаешь, что сможешь узнать о них больше?

– Не понимаю, – я нахмурилась.

– Вибер Хайес, преподобный Бастианс, Лукреция Янс – все они были обычными людьми, – Дрю отодвинул ноутбук в сторону. – Они ничем не отличались от женщины в могиле. Они просто стали жертвами необычных обстоятельств.

Женщина в могиле. Жаль, что для нее не нашлось лучшего описания. Если даже о более известных пассажирах «Батавии», включая моего предка Ариса, было известно совсем немного – разве можно было надеяться узнать что-то о ней? Даже с современными технологиями нам, возможно, никогда не удастся выяснить, кем она была и почему отправилась в плавание.

– А что сказал бы твой отец? – Дрю указал на ноутбук.

Я на минутку замолчала и задумалась.

– Отец всегда говорил, что, если берешься за дело, надо сделать его хорошо и со всем старанием, – сказала я. – Думаю, он был бы доволен.

Я знала, что папа бы обрадовался, узнав, как эта статья изменила мою жизнь. Приехав на Аброльос, я вырвалась из темницы горя, в которой томилась все это время, примирилась с гневом и печалью и начала их проживать. Незаконченная папина статья оказалась его самым ценным подарком. Впервые за полгода с его смерти мысли о нем не причиняли невыносимую боль.

Дрю закрыл ноутбук.

– Уверен, ты права, – ответил он.

– Конечно, права. Я же учитель… – Я не договорила: Дрю бросил в меня подушку. Я легко ее перехватила – как-никак, выросла с братом, – и она упала на пол.

В ночной тишине легкий ветер рябил воду и разносил наш смех над островами.

38

Саския

Воющий ветер и свирепые волны будто решили испытать терпение тех, кому отчаянно хотелось скорее покинуть острова: после казни мятежников на «Сардам» обрушилось ненастье и продолжалось целых две недели.

Но в утро их последнего путешествия к Кладбищу «Батавии» небо окрасилось в бледно-голубой цвет, и землю согрели рассеянные солнечные лучи.

На корме лодки стоял Вибер Хайес. Командор Пелсарт повысил его до сержанта. «Капрал Габриэль был бы доволен», – подумала Саския.

Второй солдат расположился на носу, а еще четверо сидели за Лукрецией и Саскией и ритмично орудовали веслами. Лодка миновала южный мыс Тюленьего острова, куда Саския старалась не смотреть, чтобы не видеть виселицу и ее зловещий груз, раскачивавшийся на ветру. Сидевшая рядом Лукреция задрожала.

Саския прижала к груди ладонь и нащупала твердый контур медальона. Она снова повесила его на ленту и подумала, что ей будет не хватать гладкости фарфора, когда они доплывут в Батавию и она исполнит свой план. Но она знала, что ни о чем не пожалеет. Лукреция поможет ей купить серебряный футляр для хирургических инструментов. Саския собиралась поместить медальон на крышку футляра и добавить гравировку, чтобы Арис повсюду носил эту вещицу с собой как символ их любви, ее прошлого и обетов на будущее.

Хотя на острове ей предстояла печальная задача, сердце согревала радость.

К ней вернулась надежда.

* * *

У берега Кладбища «Батавии» Вибер Хайес помог Саскии перепрыгнуть через борт лодки. Она ступила на землю, и ее тут же пробрал озноб, будто зло, ужасы и страдания пропитали воздух на острове и просочились в песок.

Лукреция повела себя иначе. Она уверенно зашагала вперед, не глядя по сторонам и