Дочери Батавии - Стефани Кунс

– С ума сойти, – сказала я.

– Ага, – Эван просиял и забрал у меня ноутбук. – Я тоже глазам не поверил. Слышали бы вы, как визжала Катрина. Подумать только, какая удача – обнаружить целых два одинаковых медальона!

Нет, удача тут ни при чем.

Кем бы ни была женщина в могиле, ей принадлежал такой же медальон, что и загадочной S, поместившей его на крышку серебряного футляра Ариса.

А значит, эта женщина была как-то со мной связана.

Я посмотрела поверх пустой могилы и представила женщину, стоявшую на небольшом песчаном пригорке. Она смотрела в океан, одной рукой придерживая чепец, чтобы его не унес ветер, развевавший юбки. Под лифом был спрятан медальон с синим тюльпаном – символ любви, в которой она не могла признаться никому.

Кем она была? И что ее со мной связывает? Вероятно, мне не суждено было это выяснить, но я знала, что от меня к моей матери, ее матери, матери ее матери и к другим нашим предкам на протяжении десяти поколений тянется нить, которая в итоге приводит на «Батавию». Серебряный футляр и медальон женщины из могилы доказывали эту связь и соединяли нас. С того самого момента, как нашла папину незаконченную статью, я попала в эту диковинную паутину, которая начала плестись во время давнего кораблекрушения, и с тех пор не переставала ощущать, как судьба тянет за нити. «Батавия» еще крепче связала маму, папу и меня.

Я встряхнула головой, пытаясь привести в порядок водоворот мыслей и эмоций.

– С этим медальоном точно связана какая-то история, – сказала я. – Думаете, мы когда-нибудь это выясним?

– Без понятия. – Эван уже снова погрузился в работу, увлеченно стуча по клавишам ноутбука. В груди каждого археолога бьется сердце ученого, оперирующего лишь фактами и материальными объектами – тем, что можно увидеть, потрогать и проанализировать.

Должно быть, я вздохнула, потому что Эван оторвался от экрана и посмотрел на меня.

– Ничего не поделаешь, это история, – сказал он. – Мертвые ревностно хранят свои секреты. А нам приходится буквально копать, чтобы найти ответы на наши вопросы. – Он лукаво мне улыбнулся. – Но даже и тогда нет гарантии, что мы их найдем. Только если повезет.

Везение. Удача. Похоже, эти слова меня преследовали, и я опять вспомнила Лонгфелло и его строчки про «внезапные приливы вдохновенья», природа которых необъяснима.

У меня возникло странное чувство, что мне суждено было присутствовать на раскопках в тот момент, когда обнаружили останки женщины. А медальон все это время ждал, что я его найду.

* * *

– Тесс, пора ехать, – крикнул Дрю с мостика, – ты идешь?

– Минуту.

Сидя в верхней каюте, я смотрела на экран, подперев подбородок руками. Я уже собрала вещи – все, кроме ноутбука. Никак не могла заставить себя убрать его в чехол. И вдруг поняла, что не давало мне покоя: финальные строки статьи. Она должна была закончиться иначе.

Я застучала по клавишам и дописала еще один абзац.

Прощаясь с Аброльосом, я неожиданно понимаю, что настоящие герои этой истории – не дьявол и не глубокое синее море. И даже не археологи с острова Бикон, чьими стараниями жертвы давней трагедии вновь обрели голос, достоинство, возможность получить подобающее захоронение и наконец обрести покой.

Настоящие герои этой истории – оловянная ложка, мушкетная пуля и осколки разбитого аптекарского сосуда.

И фарфоровый медальон.

Эти повседневные мелочи напоминают нам, что пассажиры «Батавии» были обычными людьми, которые отправлялись в это плавание, взяв с собой не только личные вещи, но и свои страхи, печали, надежды и тайны.

Я закрыла ноутбук.

Отчасти я была рада, что у женщины из могилы был тот, кого она любила и ради кого носила возле сердца сентиментальный талисман. Должно быть, медальон каждый день напоминал ей о близком человеке.

Эван был прав: как бы глубоко мы ни копали, нет гарантии, что ответы найдутся. Я знала, что в жизни нет ничего определенного. И все же не сомневалась, что любовь этой женщины не была безответной: ее тоже кто-то любил.

Сидя на носу «Храброй», я ухватилась за перила и подставила лицо солнцу и ласковому соленому ветерку.

Когда мы проплывали мимо южного берега острова Бикон, кто-то помахал нам с пляжа. Издалека было трудно понять, кто это, – возможно, даже призрак из другого века. Фигура долго стояла на берегу, и мы махали друг другу, пока остров не скрылся в беспредельном океане.

От автора

Конец всякого путешествия означает начало нового. Однако после прибытия в гавань цитадели в декабре 1629 года многим выжившим после кораблекрушения «Батавии» пришлось снова столкнуться с тяготами, потерями и смертью.

Представим, что Саскию Питерс, если бы она существовала на самом деле, ждало светлое будущее. Поскольку Саския – вымышленная героиня, ничто не мешает нам вообразить, будто она вышла за Ариса и зажила в Батавии новой, счастливой жизнью. Хочется верить, что она помогала мужу в его врачебной практике.

Что касается настоящих исторических личностей – о том, что случилось с ними после кораблекрушения и возвращения в Батавию, известно немного.

Шкипера Якобса арестовали сразу после прибытия в Батавию шлюпки, на которой плыл командор Пелсарт. Ему предъявили обвинения в халатности и нападении на Лукрецию Янс. Скорее всего, он умер в тюрьме, хотя записей о его смерти не сохранилось. Неизвестна и судьба его любовницы Званни.

Сержант Вибер Хайес, прибыв в Батавию, получил новое повышение и остался служить в армии Ост-Индской компании, но подробности его службы в Ост-Индии неизвестны и неясно, вернулся ли он домой.

Пелсарт умер «после продолжительной болезни» в середине 1630 года. Он похоронен в Батавии. Кораблекрушение и последующие события разрушили его репутацию – даже если бы он выжил, то сохранить свою должность в Ост-Индской компании, скорее всего, не смог бы. Бесславный конец для моряка, проплывшего на шлюпке от Аброльоса до современной Джакарты и не потерявшего ни одного пассажира, – три тысячи километров вдоль опасного берега по местам, не отмеченным на карте.

Но не только Пелсарт попал под огонь из-за случившегося на Аброльосе. Церковный совет Батавии обвинил преподобного Бастианса в ереси за то, что он принес присягу Корнелису. Суд длился месяц, и священника признали невиновным, но его просьбу о возвращении в Нидерланды не удовлетворили. Преподобный женился во второй раз и отправился служить куда-то в Индонезию, где и умер от дизентерии.

Юдит Бастианс вышла за священника из Батавии, но он умер через несколько лет. Согласно архивам, Юдит и вторая жена ее отца вернулись в Амстердам в 1635 году. Ост-Индская компания выделила Юдит приличную сумму в качестве вдовьей