Бостонская ведьма - Андреа Каталано

Но, ради всего святого, о чем он говорит? Я с изумлением пыталась сообразить, в чем муж мог быть неискренен. Он не играл в азартные игры, не прикладывался к бутылке, не промышлял воровством и грабежом. Разве только переспал с другой? Я прекрасна знала натуру Томаса – любовь главенствовала в его характере, и если счесть эту черту слабостью, то да, это была его слабость. Но какое это теперь имеет значение?

Хотя меня и не волновало, что он переспал с другой, грудь сдавила жгучая боль. Достаточно было представить, как он касается губами чужих губ, чтобы внутри разлилась такая ярость, что мне бы достало сил расколоть пополам камень.

– Я должен сознаться тебе в своем грехе, Мэгги, – продолжил Томас, взяв мои руки в свои, крепкие и загрубевшие. – Пожалуйста, позволь мне это сделать.

– Ты переспал с другой, – проговорила я, не имея сил взглянуть ему в глаза.

Он присел передо мной и склонил голову набок, чтобы все-таки встретиться со мной взглядом.

– Пожалуйста, Мэгги, позволь мне договорить. Я знаю, насколько ты проницательна, но все же разреши мне рассказать, как это выглядело с моей стороны.

– Что ж, давай. – Я плюхнулась прямо на жесткий пол и глубоко вдохнула, готовясь выслушать то, что мне точно не понравится. Я сознавала, что должна выслушать мужа, и не винила его за допущенную слабость, прекрасно понимая, какое бесчестье навлекла на его голову.

И сейчас, и ранее – до того, как мы вообще познакомились. У меня ведь тоже имелись секреты.

– Так говори, Томас.

– Я не сохранил верность тебе. Согрешил с другой.

– Меня это не волнует.

– Оно начнет тебя волновать, когда я расскажу все до конца. Она каким-то образом обманула меня. Я и сам не так уж невиновен – добровольно к ней пришел, но затем она опоила меня каким-то зельем, ядом или…

– Что? Кто – она? – Я мысленно перебрала всех известных мне женщин, гадая, какая из них сумела бы приготовить подобное зелье, но не смогла вспомнить ни одной подходящей. Но тут мне показалось, что куколка в моем кармане шевельнулась – словно пожелала напомнить о себе. А я ведь почти забыла о ней за все дни суда.

– Вдова Хэллет…

– Откуда ты знаешь? – Томас настороженно замер.

– Только она могла такое сделать.

– Мэри Дойл рассказала мне, Мэгги, как обнаружила что-то вроде чайного мешочка на кухне – вдова макала его в ту кружку со стаутом, которую потом подсунула мне.

– Травяной настой… – протянула я, прикидывая, чем можно опоить человека ради соблазнения. Лучше уж думать об этом, чем о том, как мой муж трахал эту коварную лису. – А на вкус он был каков?

– У стаута был приторный привкус с дымным оттенком, а на языке оставалась горечь.

– Шпанская мушка, смешанная с полынью, вероятно, с вытяжкой мака… Голова кружилась?

– Мне казалось, будто земля под ногами ходит волнами.

– А член прямо зажил собственной жизнью?

Томас стыдливо отвел глаза и промолчал.

– Можешь не отвечать.

– И не буду. Я никогда в жизни не падал так низко.

Представив, как муж входил в эту дрянь, я ощутила такой прилив злости, что не усидела на месте.

– Как ты мог! Будь ты проклят! – рявкнула я, вскакивая.

Томас остался на полу.

– Ты имеешь полное право злиться.

– Не надо мне рассказывать, на что я имею право, а на что – нет!

– Не буду.

Я стиснула зубы и принялась расхаживать по камере.

– От шпанской мушки мужской член наливается таким возбуждением, что единственный способ загасить его – трахаться до умопомрачения. Ты, небось, отодрал ее от души, нахлебавшись стаута с мушкой! А теперь она ходит брюхатая – надо же, как изящно совпало! Я знала, что она отяжелела до того, как вышла за священника! Это твой ублюдок, а не ее муженька-пастора!

– Мэгги, прошу тебя, не надо. Я и без того себя ненавижу. Я должен был рассказать тебе об этом, и за это тоже себя ненавижу. Ты не заслуживаешь такого мужа, как я. Так что проклинай меня, не жалея слов. Я не стою твоей любви.

«Я не стою твоей любви». Сколько раз я говорила те же самые слова, когда думала о Томасе? Похоже, небеса решили свести наши мысли воедино в последний миг перед разлукой.

– Ты не заслуживаешь меня, я не заслуживаю тебя.

– Ты заслуживаешь кого-то получше, чем я.

– Нет, это ты, ты заслуживаешь кого-то получше, чем я. А я обманывала тебя все это время. Зло возвращается к сотворившему его трижды.

– О чем ты говоришь, Мэгги?

– Я обманула тебя, – повторила я, пораженная собственной догадкой, – и мое зло вернулось ко мне трижды: мы лишились Бесс. Тебя соблазнили. А меня нынешним утром повесят.

Томас выглядел озадаченным. Он слегка помотал головой, пытаясь понять смысл сказанного.

– Мэгги, что ты имеешь в виду?.. – переспросил муж, и его лицо тут же озарилось: – Ты про того ирландского арфиста из Лондона? Так я знаю про него. И знаю, что ты его поцеловала. Или там вышло что-то большее? – Он внимательно вгляделся мне в лицо. – Меня это не огорчает, Мэгги. Ты была молодой, страстной, а я часто оставлял тебя скучать в одиночестве, пока учился столярному делу. Так что это неважно. Что сделано, то сделано… хотя одна мысль о том, как этот арфист касался твоего тела, злит так, что я готов разнести эти стены!

Я не удержалась и рассмеялась, потому что буквально пару минут назад, представив, как муж касался тела другой, подумала о том же самом.

– Это не имеет значения, Мэгги, – повторил Томас, впервые за долгое время улыбнувшись. В его глазах засветилась надежда.

Но если бы все было так просто! Если бы моя неверность заключалась только в той дурной минуте легкомысленной страсти с еще одним темноволосым ирландцем!

– Дело не в этом. С ним у меня и впрямь вышел один-единственный поцелуй. Но я говорю о другом – о более серьезном грехе.

– С кем он случился?

– Это довольно сложная история, и это был не просто пустяковый акт страсти.

– Мэгги, да о чем таком страшном ты толкуешь?

Вот он, тот самый момент, которого я так боялась – с той самой поры, как увидела Томаса и поняла, что люблю его так, как никогда и никого не любила.

– Ты возненавидишь меня.

– Никогда, Мэгги. Я никогда не смогу возненавидеть тебя. Прошу, расскажи мне.

Я медленно опустилась на пол перед мужем и сложила руки на коленях. Некоторое время я смотрела на собственные пальцы, а потом набралась сил взглянуть