Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Это же событие отображено и у другого летописца: «…Владимир украсил святые гробницы. Ибо оковал их серебряными досками, изобразив на них святых и позолотив их, ограду же оковал серебром и золотом, устроив ее с большими хрустальными подвесками, поверху же украсил в изобилии золотом; и светильники поставил позолоченные, и свечи на них всегда горящие. И так хорошо все украсил, что не могу и сказать подобающими словами обо всем этом великолепии. Так что многие приходили из Греции и из других земель и говорили: “Нигде такой красоты нет, хотя многих святых видели мы гробницы”. И устроил это на память о добрых своих делах: во-первых, от Господа, сказавшего: “Не собирайте себе сокровищ на земле, но на небе”; во-вторых, от святых, ибо так втайне почтил их».

11 августа 1102 года в семье Владимира и Ефимии родился пятый ребенок, сын Андрей. Мономах очень любил свою большую семью, и она отвечала ему взаимностью. Отец никогда не разделял детей от первого брака с Гитой и от второго с Ефимией. Все девять взрослых и еще совсем маленьких птенцов его уютного гнездышка получали одинаково отцовскую заботу и ласку. Старшие сыновья доброжелательно и приветливо приняли в свою семью вторую жену отца, Ефимию, и с удовольствием нянчились с подрастающими братьями и сестрами. Мономах был счастливым отцом и мужем. Испытывая трепетную заботу о своей семье, Владимир ни на день не забывал, что любыми усилиями надо установить не просто мало-мальский мир, а надежный и непоколебимый. Чтобы его семья и еще сотни тысяч семей по всей Русской земле жили в тишине и спокойствии, наслаждались своим семейным счастьем.

«Вечный» девятнадцатый заключенный с половцами мир продлился чуть больше года. Мономах объезжал далеко от Переяславля свои земли, когда узнал об очередном нападении степняков во главе все с тем же Боняком на Русь. Из Смоленска Владимир ринулся с дружиной к Киеву. Там он узнал, что смертоносное половецкое шествие превращает в пепел и смрад его Переяславские земли. Объединив силы со Святополком, двоюродные братья в очередной раз бросились в погоню. Степняков под Переяславлем уже не было. Сожженные села, деревни, тысячи иссеченных и обугленных трупов людей и животных указывали на их недавнее присутствие. Матерый шакал Боняк перехитрил князей. Пока они из Киева мчались на помощь Переяславским землям, хан, наоборот, повел свои полчища к Киеву. Извергая от ярости гром и молнии, князья и дружина развернули своих загнанных коней и по кровавому звериному следу помчались обратно к Киеву. Но Боняк был бы не Боняк, если бы его было так просто настигнуть. Точнее, его уже давно не было бы. За все его неисчислимые зверства любой русский воин уничтожил бы этого изверга при первой же возможности. Половцы пожгли, пограбили Киевские земли и, петляя, заметая следы, переходя многочисленные реки с одного берега на другой, в очередной раз растворились в бескрайней дикой степи.

Князья и дружина возвращались чернее тучи. В который раз их земли в руинах. Сколько опять невинных людей оказались в сырой земле, изувечены или уведены в плен.

– Все, брат, с меня довольно, – хмуро обратился Мономах к Святополку, – хватит в кошки-мышки играть с этими извергами. Хотите вы этого или нет, а надо идти в степь и поставить жирную точку на их постоянных смертоносных набегах.

Святополк молчал. Сейчас ему было нечего возразить Мономаху.

– Готовь войско. Я свое буду готовить. Надо разослать гонцов к каждому князю, чтобы к исходу этой же зимы все были готовы выступить в степь. Поход будет тяжелый. Есть время подготовиться. Но не время здесь главное, а желание. У меня оно есть. У меня столько этого желания, что могу вдоволь наделить любого, кому этого желания не хватает. Прошло время языками чесать. Пора и дела делать.

Святополк и Мономах разъехались: один в Киев, другой в Переяславль. И начали гонцы, сбиваясь с ног, скакать из одного края Руси в другой. Мономах, не полагаясь на великого князя, лично оповестил о предстоящем походе всех: двоюродных братьев, сыновей, племянников. В каждом русском городе, в каждой далекой деревушке князь, боярин и самый последний смерд знал, что князь Владимир Всеволодович Мономах повелел всей Русской земле собраться и встать как один в поход, которого не было со времен великого русского завоевателя – князя Святослава Игоревича, который водил войска на Византию, Болгарию, хазар, касогов и многих других. Долго терпел русский народ, теперь терпение его лопнуло. И страшен этот кроткий пахарь, ремесленник, бортник, воевода или князь, когда его доведут до белого каления. Тяжело довести до такого состояния терпеливых русичей, но уж если это сделано, тогда гибель ждет тех, кто этого добился.

В то время, когда все готовились совершить великое дело во благо всей Русской земли, мелочный Святополк еще до похода решил урвать собственную выгоду. Выбрав как нельзя кстати время, в очередной приезд переяславского князя в Киев, Святополк подступил к Мономаху с откровенным шантажом. В обмен на его великокняжеское согласие на поход в степь Святополк потребовал у Мономаха себе в удел Новгород. Чтобы это не выглядело откровенным грабежом, великий князь вместо Новгорода отдавал Мономаху Владимир-Волынский, который ему достался от Давыда Игоревича по итогам Витичевского съезда. В то время в Новгороде уже четырнадцать лет княжил любимый всеми новгородцами старший сын Владимира Мономаха, Мстислав. Во Владимире-Волынском княжил сын Святополка Ярослав. Владимир-Волынский, конечно, рядом не стоял с Новгородом ни в финансовом, ни в политическом значении. Еще недавно Новгород считался вторым городом во всей Руси после Киева. Сейчас стремительно возросшее влияние Чернигова и Переяславля немного потеснили его позиции, но все равно трудно было представить, в какой упадок должен прийти торговый Новгород или как стремительно должен расцвести приграничный и неспокойный Владимир-Волынский, чтобы они между собой не то чтобы совсем сравнялись, а хотя бы примерно приблизились друг к другу по своей значимости. Мономах понимал всю наглость требования Святополка, но, если бы он начал спорить с ненасытным великим князем, под угрозу срыва неминуемо попал бы выстраданный, столь необходимый и долгожданный поход против половцев. Владимир без раздумий согласился обменять Новгород на Волынь. В присутствии Святополка он отправил гонца к старшему сыну, Мстиславу, велев тому прийти в Киев к великому князю Святополку и согласиться перейти на княжение во Владимир-Волынский. На место Мстислава в Новгород с Волыни должен был переехать сын Святополка. После этого договора братья попрощались и Мономах уехал к себе в