Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

вражеское логово. Мы пришли не за золотом, мехами или прочим добром. Мы пришли за миром и справедливостью. Да, иногда ради восстановления справедливости приходится взяться за оружие. Не мы начали эту войну. Но мы ее закончим. Не мы раз за разом уверяли в мире и дружбе, а потом убивали, калечили и уводили в плен тысячи невинных людей, жгли города, села, деревни и веси. Русский народ миролюбивый. Но сегодня, чтобы был мир и спокойствие, нужно сокрушить этого кровожадного лютого зверя. Долго мы ждали этого дня. И вот он настал. Да, мы на их территории, но за нами правда. А правда непобедима. Враг уже разбит. Они уже в страхе и отчаянии оттого, что меч справедливого возмездия навис над их головой. Не бойтесь атак их лихой конницы. Сегодня нет тех самых быстрых сытых коней, а есть лишь худые и неповоротливые клячи. Это нам подтвердили братья наши, которые перебили всех до единого в передовом вражеском отряде. Братья, сыны и други мои! Я призываю всех вас: вспомните наши пепелища, вспомните кровь, страдания и мучения, которые бесконечно несут нам половцы. Встанем же все как один грудью на защиту нашего Отечества! – Мономах снял боевой шлем и перекрестился.

Летописец сообщает: «Русские же князья и все воины молились Богу и Матери Его: кто кутьей, кто милостыней убогим, иные же пожертвованием в монастыри».

И вот из-за горизонта показались половцы, как писал летописец: «И пошли полки половецкие, словно лес, нельзя было окинуть их взором».

Как и предполагал Мономах, для половецких ханов оказалось неожиданностью вставшее на их пути готовое к битве русское войско. Половцы остановились. Было понятно, что они в замешательстве, советуются о своих действиях. Наконец они двинули свои черные тучи вперед.

Половецкие ханы сосредоточили весь свой удар на центре русского войска, предполагая пронзить его и рассечь русскую рать на две части с последующим окружением и истреблением. Стремительно накатывающуюся половецкую лаву Мономах встречал не с пустыми руками, а градом каленых смертоносных стрел, нанося большой урон неприкрытому нападавшему противнику. Кочевники тоже не сидели сложа руки и со своей стороны отвечали ударом лучников на удар. Здесь уже Мономаху послужили добрую службу широкие и толстые щиты, обитые железом, за которыми укрывались пешцы. Противники стремительно сближались, конский храп заглушал топот копыт, который сливался в один оглушительный и нарастающий звук, будто вот-вот обрушится смертельная лавина. Поле перед русскими воинами превратилось в одно необъятное облако пыли, из которого с переднего края виднелись озлобленные половецкие всадники. Степняки во весь опор мчались на русских пешцев, а они стояли как вкопанные – ни один не смалодушничал и не дрогнул. Напряжение с каждой секундой все больше и больше зашкаливало. Вот-вот вся эта смертоносная масса должна была удариться о русские щиты. В тот момент, когда половцы были уже совсем близко и не могли ни остановиться, ни развернуться, Мономах приказал пешцам выставить вперед длинные острые копья. Русская рать ощетинилась, а половецкая, не в силах уже остановиться, мчалась на сверкавшие впереди острия копий. И вот раздался сокрушительный удар, подобный грому. Сквозь треск копий и щитов в воздух взмыло жалобное ржание тысяч половецких лошадей, вонзивших себе в грудь каленые копья. Обезумевшие от смертельных ударов копий кони либо успевали вскочить на дыбы, либо как подкошенные летели кубарем вперед. Всадники поверженных коней слетали на землю и мгновенно гибли под копытами напиравших позади очередных половецких воинов. Образовалась огромная давка.

У сыновей Мономаха, да и у всего остального русского войска, стоявшего без действий на флангах, сердце обливалось кровью, когда они видели, как в кипящем сражении, подбадривая изнемогавших пешцев, хладнокровно скачет на белоснежном Пегасе князь Владимир. У седовласых суровых ратников слезы жалости блестели на глазах, губы от ярости были искусаны в кровь. Но все стояли не шелохнувшись. Они верили в него, в защиту и опору, душу и сердце земли Русской, князя Владимира Мономаха. Он знает, что делает. Если приказал стоять, значит, надо стоять, несмотря ни на что. А там, в кровавом месиве, он постоит за их братьев-пешцев, да и люд простой земли Русской не подведет своего князя, не дрогнет.

Стрелы с визгом снова и снова поражали чудом уцелевших от первого удара половецких всадников. Среди русских ратников тоже было много убитых и раненых. Сразу же за первой волной степной конницы неслась вторая, а затем третья. В толчее из конских и человеческих трупов печально знаменитая молниеносная половецкая атака оказалась невозможна. Кочевники разворачивали коней, чтобы отойти назад и потом снова со всего хода нанести удар по русским ратникам, но здесь уже в дело вмешалось удачно выбранное Мономахом время для похода. Истощавшие за зиму в степи половецкие кони попросту выдохлись. Летописец так описал этот момент в битве: «И оцепенели они, и у коней их не стало быстроты в ногах». Все половецкое войско буквально остановилось. Мономах ждал этот момент долгие годы, и сейчас, молниеносно выхватив из гущи кипящего боя опытным полководческим взглядом сложившуюся критическую ситуацию в половецком войске, переяславский князь привел в движение русскую конницу справа и слева от себя, а пешцам дал приказ брать в руки беспощадные боевые топоры и рубить каждого степняка, попадавшегося им на пути.

И ринулись одной стеной на помощь Мономаху и пешцам справа сыны его Мстислав и Вячеслав да воеводы Добрыня и величественный седовласый Остомысл, увлекая за собою новгородцев и смолян, ростовцев, суздальцев и белозерцев.

Слева могучим лесом надвинулись на половцев великий князь Святополк Изяславич, добродушный черниговский князь Давыд Святославич и юный, но храбрый полоцкий князь Давыд Всеславич. Их храбрые воеводы Путята, Торчин и Боготур плечом к плечу с князьями и дружиною бросились на врага.

Еще не все половецкие орды высыпались из-за горизонта, но перелом в битве уже наступил. Летописец писал: «Половцы же, видя устремление русских, не дойдя, побежали перед русскими полками. Наши же погнались, рубя их».

Мономах приказал своему резерву – сыну Ярополку и воеводе Дмитру Иворовичу – вести свой полк на ставку половецких ханов и уничтожить всех, кого там застигнут.

Никогда раньше Русь не одерживала такой сокрушительной победы над половцами. Летописец подробно описывает гибель многих ханов и пленение одного из них: «И убили тут в походе двадцать князей: Урусобу, Кчия, Арсланопу, Китанопу, Кумана, Асупа, Куртка, Ченегрепу, Сурьбаря и прочих князей их, а Белдюзя схватили. После же сели братья, победив врагов своих, и привели Белдюзя к Святополку, и начал Белдюзь сулить за себя золото, и серебро, и коней, и скот. Святополк