Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

братом Давыд Всеславич Полоцкий, который еще в 1103 году ходил с князьями в поход против половцев. Нарушитель спокойствия и обидчик родного брата – князь Глеб Всеславич затворился в своем Минске. Объединенное войско осадило многострадальный город. Никто не хотел кровопролития, и князья старались принудить гордого минского князя Глеба помириться с братом Давыдом, но Глеб упорствовал. Больше месяца войска простояли под несгибаемым Минском. Наконец Глеб и Давыд Всеславичи простили друг другу старые обиды и примирились. Осаждавшие город войска спокойно разошлись по своим городам.

Однажды нарушенный мир, как магнит, стал притягивать к себе новые военные опасности. Только войска отошли от Минска, как пришла весть о том, что все тот же вечный враг Русской земли хан Боняк вновь напомнил о себе. В этот раз он провел разведку боем. Выйдя из степи недалеко от Переяславля, он прошел по землям дружественных Руси торков и берендеев и, разорив несколько небольших городков и сел Переяславского княжества, снова нырнул в безбрежную степь.

Всем стало ясно, что это была лишь проверка бдительности хитрым и коварным врагом и что в любой момент может случиться очередной смертоносный выход половецкого войска. Вновь тревожное напряжение повисло над приграничными с дикой степью землями.

На следующий год, ближе к осени, степняки снова заставили взяться за оружие русских воинов. На этот раз небольшое войско кочевников вышло из степи у небольшого городка Заречска. Великий князь Святополк Изяславич сразу же отправил против них двух своих опытных воевод – Яня и Иванко Захарьича со своей конной ратью. Киевская дружина сумела настигнуть не столь опытного половецкого предводителя, отрезала ему пути отступления в степь, перебила все нападавшее половецкое полчище, а затем освободила пленных и вернула награбленное половцами добро пострадавшим людям.

В семье Владимира Мономаха в этом году произошло значимое событие. 6 декабря 1106 года его сводная сестра Евпраксия приняла постриг в киевском Андреевском монастыре, который построил ее отец, Всеволод Ярославич. Судьба Евпраксии сложилась очень трагично. В 80‑е годы ее выдали замуж за саксонского маркграфа Генриха Штаденского, который умер в 1087 году. После смерти маркграфа, в 1089 году Евпраксия стала женой германского императора Генриха IV. Этот брак принес ей одни несчастья и страдания. Спустя несколько лет семейной жизни император Генрих по необъяснимым причинам стал ненавидеть жену и всячески издеваться над ней. Немецкий летописец сообщает, что Генрих: «Подверг ее заключению, и с его позволения многие совершали над ней насилия». Евпраксии удалось сбежать от своего лютого мужа. Позднее, в 1095 году, она свидетельствовала против Генриха на церковном соборе, который созвал римский папа Урбан II. И лишь пару лет назад Евпраксия смогла вернуться на Родину. Свое решение о постриге в монастырь сестра Мономаха приняла практически сразу после того, как узнала о смерти своего мужа, германского императора Генриха IV.

В том самом киевском Андреевском монастыре настоятельницей уже давно была другая, родная сестра Владимира Анна, или, как ее еще называли, Янка. Анна Всеволодовна была одной из самых уважаемых и значимых женщин на Руси того времени. Кроме того, что она являлась настоятельницей монастыря, Анна принимала активное участие в церковной жизни всей Руси. Именно ей доверили в 1088–1089 годах ехать в Константинополь и выбирать нового митрополита-грека для всей Русской земли.

Зиму с 1106-го на 1107 год Мономах провел в объездах своих земель. Из Переяславля он отправился в Ростов, оттуда в Суздаль, далее побывав в Белоозере, приехал к Мстиславу в Новгород. Проведя время в кругу сына, его прекрасной жены Кристины и своих любимых внуков, которые были мал мала меньше, Мономах двинулся в Смоленск, где 14 апреля 1107 года отпраздновал Пасху, а оттуда поехал в Переяславль.

Князь возвращался домой в прекрасном расположении духа. Все его обширные владения спокойно и мирно росли и преображались. Владимир с нетерпением ждал встречи с семьей в Переяславле. Но радость встречи с детьми быстро сменило огорчение от мыслей о здоровье жены. Молодая супруга Мономаха Ефимия тяжело болела и увядала на глазах. Вскоре она перестала выходить из своих покоев, а еще через несколько дней уже вовсе не смогла встать. Никакие лекари не могли помочь княгине. Стало ясно, что дни ее сочтены. Мономах находился рядом с женой до ее последнего вздоха и, заливаясь горькими слезами, закрыл глаза своей любимой Ефимии 7 мая 1107 года.

Боль утраты разрывала сердце и душу князя. В любви и гармонии они прожили почти десять лет. Ему уже исполнилось пятьдесят четыре года, а его красавица жена не дожила и до тридцати лет. Еще больше горечи и терзаний добавляли князю мысли о том, что теперь без материнской ласки и любви осталось шесть малолетних детей, старшему из которых, Юрию, еще не исполнилось и девяти лет. Владимир по себе знал, что такое потеря матери. Когда умерла княгиня Мария, Мономаху уже исполнилось четырнадцать лет, и он, будучи юным самостоятельным князем, с трудом пережил горечь потери столь родного и близкого человека. Каково же теперь будет его детям, в возрасте от четырех до девяти лет, потерявшим мать, Владимир не знал. И это еще сильнее печалило Мономаха.

В то время, пока в семье переяславского князя пытались справиться с внезапно постигшим их дом горем, шелудивый Боняк, будто обладая каким-то звериным чутьем и знающий наиболее уязвимое время и место для очередного нападения, вышел из степи. Этот вражеский выход отличался от многих предыдущих. Объектом его нападения оказались не люди, города и села – хан молниеносным прыжком захватил и угнал огромные табуны коней из-под Переяславля.

Мономах понял, что на Русскую землю надвигается буря. Он отправил гонцов в Киев к Святополку, Чернигов и Новгород-Северский к братьям Олегу и Давыду Святославичам с призывом вновь сплотиться и дать достойный отпор извечному врагу. Гонцы поскакали к сыну Мстиславу в Новгород и во все подвластные Мономаху земли, чтобы стянуть войска к Переяславлю.

К началу августа к Переяславлю привел свою дружину великий князь Святополк. На этот раз во главе объединенных черниговской и новгород-северской дружин пришел князь Олег Святославич, впервые решившись выступить против половцев. Привел свою новгородскую дружину старший сын Мономаха, Мстислав. Собрались войска из земель самого Мономаха: из Переяславля, Смоленска, Ростова, Суздаля и Белоозера. Сыновья Мономаха возглавили войска из земель отца: Ярополку Мономах поручил переяславскую рать, Святославу – смоленскую, а Вячеславу дал в управление суровых ростовцев, суздальцев и белозерцев. Как и в 1103 году, командование над всем объединенным войском князья безоговорочно уступили опытному и талантливому полководцу, душе войска и Русской земли, организатору этого похода, князю Владимиру Мономаху.