Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

За месяц погода кардинально изменилась. Зима оказалась на редкость снежной и морозной. Войско с трудом преодолевало наметенные сугробы. Кони грудью пробивали себе путь в снежных преградах. Через пару дней пути вьюга усилилась настолько, что нельзя было разглядеть впереди едущего всадника. Целую неделю не прекращалась такая метель. Ситуацию усложняло и то, что в степи от ветра просто негде спрятаться. Людей и лошадей продувало до самых костей. Наконец, к общей радости, метель прекратилась. Войско с облегчением выдохнуло и продолжило путь. Только три дня постояла хорошая погода. На четвертые сутки ударил лютый мороз. Днем все находились в движении и еще хоть как-то согревались, но ночью, когда останавливались на привал, мороз усиливался. Не спасали ни костры, ни теплая одежда. Уже утром были люди с обмороженными руками и ногами. Семь дней стояла неимоверная стужа. Погода была настолько неистовая, что даже ратники с далеких северных Новгородских земель не припоминали такой зимы. Среди воинов было уже много обмороженных. Не выдержали кони и массово стали умирать. За три недели постоянной борьбы с небывалым ненастьем, в нечеловеческих условиях, превозмогая боль, стужу и усталость, русское войско смогло пройти около ста пятидесяти километров. Падеж лошадей и обморожение людей остановили князей. Посоветовавшись, они решили позаботиться о войске и животных и прекратить этот ледниковый поход. Недалеко от городка Воиня повернули назад. Домой вернулись с большими потерями, как после серьезного военного поражения.

Весь текущий 1110 год в Киеве и Чернигове, Переяславле и Новгород-Северском восстанавливались от этого катастрофического урона, понесенного от небывалой лютой стужи.

Половцы, которые хорошо знали обстановку в приграничных русских городах, в очередной раз воспользовались удобным моментом и совершили стремительное нашествие по приграничным со степью переяславским городкам и селам.

В эти же годы беды и тяжелые лишения не отступали от семьи Владимира Мономаха. Сперва в возрасте 36 лет умерла его сводная сестра Екатерина, а ровно через год в возрасте 38 лет умерла его вторая сводная сестра, Евпраксия.

Несмотря на неудавшийся зимний поход, Мономах не отступал от своей линии и продолжал настаивать на необходимости идти в степь и там бить половцев. Князья вновь отмалчивались. Тогда Мономах договорился встретиться со Святополком у Долобского озера, там же, где встречались перед удачно завершившимся походом 1103 года. Встреча проходила, как и в прошлый раз, в присутствии киевской и переяславской дружин.

Прошло почти восемь лет, а ничего не изменилось. Опять Мономаху пришлось уговаривать и убеждать Святополка и его дружину: что необходимо идти в степь, а не отсиживаться и не ждать, пока половцы разорят Русскую землю; что этот поход надо совершать именно в конце зимы или самом начале весны, когда враг наиболее уязвим.

И вновь киевская дружина начала говорить, что весной посевная, что не следует в это время отрывать смердов и лошадей от пашни, что лучше подождать.

– Верная дружина любезного брата моего, – обратился к киевлянам Мономах, – вы не перестаете меня удивлять. Али вы позабыли совсем? Восемь лет еще не прошло, здесь же, вот на этом самом месте, у этого прекрасного озера, мы собирались с вами. Ровно тут сидел я, и вы же сидите на своих прежних местах. Тогда слово в слово, как и сейчас, вы пели мне и про лошадей, и про пашню, я все это прекрасно помню. Жаль, что вы, видать, запамятовали. Ну ничего. Я не поленюсь и напомню. Коней, вы опять говорите, вам жаль, а что ж вы снова забываете, что говорил я вам тогда? Дадим мы сейчас смерду пахать поле, а половчин придет, этого смерда убьет стрелой на пашне, зайдет в его село, пленит жену и детей, заберет или сожжет его имущество. А-а-а?! Вижу, завертели головами своими умудренными. Пришло на ум? Али память прояснилась? Так в прошлый раз я у вас спросил и сейчас спрошу: коней вам жаль, а самого смерда и всего Отечества вам не жаль?

«Верно! Воистину так!» – ответил за всю киевскую дружину воевода Путята.

Наконец Святополк согласился идти в поход. Стали обсуждать детали. Учитывая опыт похода ранней весной 1103 года, поход воеводы Дмитра Иворовича поздней осенью, в начале зимы 1108–1109 годов, и неудачный поход в разгар зимы полгода назад, на этот раз решили не ждать, как в 1103 году, пока вскроется лед на реках, а поздней зимой, пока не сошел снег, начать поход на санях, а дальше идти на лошадях и пешком. На том и договорились. Мономах и Святополк обнялись и разошлись по своим городам.

Вновь поскакали гонцы во все концы Руси к князьям с призывом принять участие в общерусском походе в степь для защиты Отечества. На этот раз князь Владимир Мономах, стремясь придать предстоящей войне всенародный статус, обратился к Киевскому митрополиту Никифору с просьбой благословить ратников перед началом похода и выделить священнослужителей со всем необходимым имуществом, которые пойдут вместе с войском в степь. Митрополит охотно согласился выполнить просьбу Владимира Всеволодовича Мономаха. Благодаря участию в походе большого количества священнослужителей, которые впоследствии оставили подробные описания происходившего, мы имеем довольно точную картину этой самой большой в истории домонгольской Руси войны.

В феврале 1111 года к Переяславлю стали стекаться войска со всей Русской земли. Первыми на призыв отца откликнулись старшие сыновья Владимира Мономаха. Мстислав привел новгородскую рать, Святослав – смоленскую, Вячеслав пришел с суровыми ростовцами, суздальцами и белозерцами. Свою переяславскую рать Мономах вверил в управление сыну Ярополку. Великий князь Святополк Изяславич пришел со своим великокняжеским войском, он также привлек к этому походу своего сына Ярослава, возглавлявшего владимиро-волынскую рать. С Волыни впервые за долгие годы принял участие в общерусском деле князь Давыд Игоревич, который до этого времени славился только лиходейством. То ли совестью обзавелся на старости лет, то ли еще что с ним случилось, но тем не менее он пришел во главе своего войска к Переяславлю. Добрый друг отечества, черниговский князь Давыд Святославич вместе со своим сыном Ростиславом привели черниговскую рать. Вместо постоянно болеющего князя Олега Святославича во главе новгород-северского войска пришел его сын Всеволод.

Как и в прошлых военных кампаниях, еще до начала похода все князья единодушно уступили командование объединенным русским войском самому опытному и талантливому из них – князю Владимиру Мономаху.

Киевский митрополит Никифор, как и обещал, оказал помощь со своей стороны в проведении этого похода. Священнослужители с самого начала движения войска приняли в походе активное участие. Во второе воскресенье Великого поста, 26