Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

февраля 1111 года, под звон колоколов во всех храмах Переяславля русская рать начала свое движение. Впереди войска, с крестами и иконами в руках, с церковным пением, шли церковнослужители. На выходе из города всех идущих в опасный поход для установления вечного мира на Русской земле благословлял Переяславский епископ Иона. Зрелище было необычайно трогательное. Рядом с митрополитом скопились жители Переяславля, которые наблюдали, как после поющих церковные песнопения церковнослужителей, под поднятыми высоко в небо крестами, во главе войска на спокойном, размеренно шагавшем белоснежном коне едет убеленный сединами неустанный радетель за Русскую землю пятидесятивосьмилетний князь Владимир Всеволодович Мономах. Владимир снял свой золоченый шлем, глядя на митрополита Иону, затем на воздетые в небо, движущиеся впереди него кресты, прислушиваясь к звону колоколов, и проливал слезы. Эти слезы означали радость Мономаха сплочению и единству Русской земли и одновременно горечь о неминуемых невинных жертвах этой вынужденной во благо будущего мира войны. Следом за Мономахом, получая благословение Переяславского епископа Ионы, шли сначала остальные князья, затем прославленные воеводы, дружины из многих русских городов, и замыкали шествие воинов пешцы. Щит русского войска вновь был собран из вчерашних кузнецов и землепашцев, ремесленников и торговцев, охотников, рыболовов и многих прочих совсем не военных профессий. Вновь эти люди отложили в сторону молот, плуг, борть и рыбацкий невод и взяли в свои мозолистые руки щит, копье, лук, стрелы, боевой топор. Каждый из них шел защищать Киев, Волынь, Чернигов, Переяславль, Смоленск, Новгород, Ростов, Суздаль, Белоозеро и еще тысячи мелких городков, сел, деревень, а все вместе для них это была родная Русская земля. Та земля, которую они поливают своим потом честных тружеников, на которой состарились их родители, растут их дети. Все они, от мала до велика, безусые юнцы и седовласые старцы, шли навстречу опасности, неизвестности, а возможно и смерти, чтобы эта земля больше не поливалась кровью невинных людей.

Долго, не торопясь вытягивалось вереницей русское войско. Священнослужители с крестами, иконами и песнопением шли впереди почти двенадцать километров до реки Альты, того места, где почти сто лет назад был убит один из первых русских святых, мученик-страстотерпец Борис. На Альте священнослужители со всей своей утварью и воины-пешцы сели на сани, и далее войско двинулось быстрее. В пятницу, 3 марта, рать подошла к реке Суле, оставив позади сто пятьдесят километров пути. В среднем проходили ежедневно по тридцать километров. На следующий день добрались до реки Хорол, преодолев еще тридцать километров. Теплое мартовское солнце уже растопило снега. Мономах приказал оставить здесь сани и пошел дальше, высылая далеко от себя во все стороны безбрежной степи сторóжи для неусыпного контроля за вражеской территорией. Двигаясь все воскресенье с короткими привалами, к вечеру 5 марта подошли к реке Псел, преодолев еще чуть больше сорока километров. От Псела пошли на реку Голтву, покрыв за полдня пути еще двадцать один километр. На Голтве передовые конные войска остановились, чтобы дождаться отстающих пешцев. Собрав воедино все войско и дав ему немного отдохнуть, утром 7 марта Мономах двинулся к реке Ворскле, берегов которой достиг уже к вечеру, пройдя за день тридцать девять километров. Всего же к этому моменту за десять дней пути русская рать преодолела двести восемьдесят километров тяжелой весенней непроходимой грязи и слякоти. На следующий день, 8 марта, войско отдыхало. Священнослужители провели молебен, в котором приняли участие абсолютно все. Первый под иконами и крестами, крестясь и слушая божественные песнопения, опускаясь на колени в полевую грязь, стоял Владимир Мономах. Позади него, столь же ревностно осеняя себя крестным знамением, проливая слезы, чуть заметно шевеля высушенными степным ветром губами, молилось все русское войско.

Утром 9 марта Мономах распределил русскую рать на случай неожиданного нападения половцев. Взяв за основу опыт успешного похода 1103 года, князь внес существенные изменения. Пытаясь предугадать действия противника, Владимир на этот раз не стягивал в центре всех воинов-пешцев, а распределял их равномерно, защищая надежными щитами все русское войско.

В центре князь Владимир вставал лично с тремя своими сыновьями: Мстиславом, Святославом и Вячеславом. Под их управлением были рати из Смоленска, Новгорода, Ростова, Суздаля и Белоозера. Помогали князьям воеводы самого Мономаха Георгий и Ратибор с сыновьями Ольбегом и Фомой, а также воеводы его сыновей: Добрыней из Новгорода, Любортом из Смоленска, Святогором из Ростова, Захарием из Суздаля и Остромиром из Белоозера.

Слева вставал великий князь Святополк Изяславич, его сын Ярослав и князь Давыд Игоревич. Эти три князя со своими воеводами Путятой, Янем и Колкой возглавляли киевское и волынское войска.

Справа занимали позицию черниговская и новгород-северская рати во главе с Давыдом Святославичем и его сыном Ростиславом, а также сыном князя Олега Святославича Всеволодом. Своим князьям управлять черниговской и новгород-северской ратью помогали воеводы Даниил и Торчин.

Бок о бок с князьями и всем войском вставали опытные тысяцкие из всех городов, участвовавших в походе.

Во время боя в резерве у Мономаха оставался сын Ярополк и воевода Дмитр Иворович с переяславским войском.

На время движения войска Мономах принимал самые серьезные меры предосторожности. Тыл отца и всего русского войска прикрывали князь Мстислав с воеводой Добрыней и новгородской ратью. Впереди себя, как и в счастливый поход 1103 года, Владимир отправил сына Ярополка с Дмитром Иворовичем и переяславской ратью. Кроме этого, в бесконечно опасной и дикой степи Мономах, как еж, ощетинился небольшими сторóжами, которых отправил в разные стороны далеко от войска с главной задачей – наблюдение противника.

Распределив войска и убедившись, что каждый князь, каждая дружина, каждый воевода, каждый тысяцкий, каждая отправляемая сторóжа четко уяснили свои задачи в движении и в бою, Мономах приказал надеть боевые доспехи и быть в готовности в любую минуту отразить вражеское нападение. Только после этого Владимир взял курс на далекий и неизведанный Дон, навстречу к победе, в неминуемости которой он не сомневался ни на миг и вселял эту уверенность во все войско.

Шли долго. Кони и люди выбивались из сил. Днем устраивали небольшие привалы, чтобы отставшие догоняли войско и все вместе могли хоть немного отдохнуть. На ночлег останавливались поздно вечером, а с занимающейся зарей уже были на ногах. Казалось, не устал, излучая позитивную энергию и радушно всем улыбаясь, только непреклонный пятидесятивосьмилетний полководец. Мономах был везде и с каждым. Только недавно он стоял во главе войска, приложив руку ко лбу, всматривался в горизонт, спустя короткое время уже в пыли посреди движущихся колонн людей и коней отпускал пару добрых шуток и мчался к отстающим пешцам, чтобы