Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

В Национальной библиотеке свободного места уже не было, и фонды Королевской библиотеки постепенно переместились в опустевший Прадо. Я входила в комиссию, которая должна была оценить пригодность будущих хранилищ для книг. Мои шаги эхом отдавались в скованных холодом огромных пустых залах. Нет ничего более душераздирающего, чем картинная галерея без картин, – тело без души. Вернувшись в пансион и увидев выходящего из кухни Карлоса, я поцеловала его, ни на что не обращая внимания, так мне хотелось ощутить его тепло. Я прижималась к Карлосу, когда краем глаза заметила тетю. Она стояла в коридоре, держа в руке чашку с блюдцем. Я быстро отстранилась, готовясь выслушать нотацию о недостойном поведении. Но тетушка лишь слегка приподняла бровь и направилась мимо нас на кухню. Карлос улыбнулся при виде моей растерянности.

– Кажется, ты совсем не удивлена, тетя, – пробормотала я.

– Может, ты думаешь, мы не слышим скрип ваших дверей, которые, кстати, давно пора смазать? Или думаешь, духи не сообщили мне, что ты влюбишься в этом доме? Правда, они не говорили в кого, и я считала, что в сына дона Херманико, но ошиблась.

– Кто еще знает?

– Все, милая, все. Господи, ты как вчера родилась.

Я так и застыла, приоткрыв рот, а тетушка, налив себе ромашкового настоя, прошествовала обратно в гостиную. Она не сказала, одобряет ли происходящее или считает, что мы достойны снисхождения, поскольку идет война. Я бы спросила, но не могла вымолвить ни слова. Карлос расхохотался, и я, выйдя из ступора, ущипнула его.

– И поделом мне, – проговорил он сквозь смех.

По крайней мере, наши отношения отныне не тайна. Похоже, никогда и не были тайной. Я почувствовала облегчение при мысли, что больше можно не прятаться и не врать.

Если тетя в чем-то разбиралась, так это в смерти. С той же уверенностью, с какой она говорила с духами умерших, она безошибочно почуяла запах разложения, прежде чем оно началось.

– Худшее в моем даре – запахи. По-настоящему тонкие медиумы вроде меня очень чувствительны к ним, – говорила она, – и поди знай, как заткнуть мистический нос.

Тетя Пака уловила гнилостный душок, который полз по Мадриду.

По улицам теперь ходили не люди, а тени. Тетушке рассказали, что прочесывают все пансионы – ищут предателей, пятую колонну. Она тут же решила, что кто-нибудь из останавливавшихся у нас беженцев мог донести на нее из-за постояльцев с военным прошлым. Прежде тете Паке и в голову не приходило, что можно уехать из Мадрида, но теперь в ней поселилось беспокойство. До Валенсии поезда ползли по нескольку дней, так как угля для паровозов не хватало, топили дровами и приходилось часто останавливаться и долго вычищать золу. Люди сутками толпились на перронах, надеясь уехать, брали вагоны штурмом, орудуя локтями, кулаками и даже ножами. Можно было еще перейти линию фронта на территорию франкистов, где было спокойно, но тетя понятия не имела, как это сделать, а спрашивать духов о такой прозе жизни ей казалось недостойным. Вот в таких обстоятельствах однажды и явился незнакомец.

Это был долговязый шотландец с вьющимися волосами морковного цвета и глазами, похожими на оловянные пуговицы, помощник Фернанды Якобсен. Он пришел поздним вечером и передал конверт с британским флагом. На конверте был указан адресат – дон Херманико де Асагра и Наварро. Пожилого сеньора вытащили из постели, и шотландец внимательно оглядел его, то ли оценивая наусники, которые дон Херманико не успел снять, то ли сличая его наружность с имевшимся у него описанием. Открыв конверт, дон Херманико побледнел – внутри лежали часы и паспорт его сына Гильермо. Он решил, что Гильермо погиб, но письмо его успокоило, он узнал почерк сына.

Послание произвело эффект, сравнимый со взрывом. Гильермо писал, что знает верный способ перейти на другую сторону – тоннель, ведущий за линию фронта. Ему рассказали об этом знакомые, которые помогали покинуть столицу родовитым людям – отпрыскам маркиза де Уркихо, старому маркизу де Кубасу с внуком. Гильермо писал, что он и сам планирует воспользоваться их услугами, уже нынче на рассвете, и совсем скоро он будет в безопасном месте.

Ангелы – так он их называл – советовали брать с собой только самые ценные вещи. Гильермо надеялся, что отец к нему присоединится, в условленном месте нужно быть к трем часам утра, он упросил одного из шотландцев, приносивших в его убежище еду, доставить это письмо. В конверт он вложил паспорт, дабы дон Херманико не сомневался, что письмо от него, и часы – как вознаграждение курьеру. Дон Херманико поднял крышку часов, и зазвучал вальс Штрауса “На прекрасном голубом Дунае”. Старик улыбнулся – радуясь то ли знакомой вещице, то ли письму сына.

Бежать собрались все, кроме дона Фермина.

– Когда идет война, меньшее из зол то, что тебе известно, – сказал он. – Я остаюсь, и Марсьяль тоже.

– Ну если ты хочешь получить пулю в лоб, я не могу тебе помешать, – рассердилась тетя.

– По-моему, лезть с незнакомцами под землю, плутать там во тьме и выбраться, подобно кроту, неведомо где – идея не лучше. Простите, но я слишком стар для таких эскапад.

К счастью, вскоре вернулся Карлос и застал обитателей пансиона в лихорадочном возбуждении. Ангустиас, дон Габриэль, дон Херманико и тетя Пака уже собирались отправиться в путь.

– Что случилось? – спросил Карлос у Ангустиас, выставлявшей в прихожую баулы с вещами.

– Побег! – объявила тетя, выглянув из гостиной. – И не спрашивай о подробностях, а то еще нас выдашь!

– Выдам? Я?

Карлос остановился в дверях гостиной и растерянно оглядел собравшихся там.

– Дай-ка. – Я забрала у него медицинский саквояж. – Пойдем, я все расскажу.

В комнате Карлоса я быстро рассказала про письмо Гильермо.

– И где этот тоннель? – спросил Карлос.

Услышав, что где-то в Усэре, на южной окраине Мадрида, Карлос выругался. Он потребовал немедленно собрать всех в гостиной. Тетя думала, что Карлос хочет попрощаться, пока он не появился в дверях, бледный и решительный, весь его вид не предвещал ничего хорошего. Она встала, расправила юбку и заявила:

– Что бы ты ни сказал, ты не помешаешь нам уйти. – И повернулась ко мне: – А ты могла бы и не встревать, милая.

Я хотела ответить, но Карлос опередил меня:

– Даже если я скажу, что вас ждет смерть?

– Что ты имеешь в виду, объясни! – вскинулась тетушка, изменившись в лице.

– Всю войну я работаю в этих подземельях, через которые мы выносим раненых с линии фронта. Там сплошь и рядом встречаются