Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Еще… – задумался Идарий. – Еще на берегах глину берут.

– Для горшков, – важно пробасил Деян.

– Это и я знаю, – сказала Ирина. Помешала варево деревянным черпаком. Почувствовала, как толкается в животе ребенок. – Разве это новость? По берегам рек много можно глины найти. Из нее в Италии и грубую кухонную, и красивую столовую посуду для господ делают.

– Далеко это «в Италии»? – поинтересовался Идарий.

– Далеко, – вздохнула девушка. Опустила красивые голубые глаза. Лицо ее за время беременности еще больше округлилось.

– Италия, она на юге. Это полуостров у моря, – пояснил Амвросий, на днях выпытывавший у Валента, где лежат в мире какие земли. – Он длинный такой. Со всех сторон его море окружает.

– На юге, это я понимаю.

К запаху топленого сала примешался аромат свежих грибов. Мухи утомительно кружились вблизи.

– Ох! – выдохнул Деян.

Ирина не была в восторге от указания Валента кормить всех друзей мальчика. Припасов оставалось немного. «Скоро совсем без крупы жить придется. Хвала Иисусу, есть рыба, а иногда и дичь. Может быть, Всегорд тоже не даст умереть с голоду», – рассудила хозяйка.

Подруги её сплетничали о том, что, если Даврит не вернется к зиме за Дунай, некоторые племена совсем откажутся снабжать городище.

– Без сильной дружины даже Всегорд не принудит своевольных старейшин делиться, – сомневалась пышногрудая Станимира.

– Слышала я, что только ливичи с охотой дадут нам хлеб, – вторила женщина постарше. – Другие племена противятся. Говорят, слишком много людей на юг ушло, сеять было некому, а теперь жать, мол, будет нечего.

– И в закромах княжеских негусто, – шептала служанка княгини Тверда. – Все запасы на войну ушли, одни мыши остались. Их не поешь!

Ирина качала головой. Верить в подобное не хотелось. Ведуны обещали хороший, хоть и поздний урожай. Это внушало надежду. Валент, все теснее сходившийся с Всегордом, не тревожился вовсе. Женщину успокаивало такое поведение. Еще нравилась ей идея не в меру щедрого мужа заняться охотой в «этих диких местах», как он выражался. «С солониной в зиму не пропадем», – считала она, беспокоясь не только о себе, но и о долгожданном младенце.

– Так как же руду в болотах собирают? – спросил Амвросий. Ему жутко хотелось об этом узнать. – Ты говорил, тебе отец рассказывал?

– Да, – протянул Идарий. Он порядком проголодался. Это сбивало рассказ. – Специальными черпаками добытчики достают её с болотного дна. Плавают они на особых плотах, иначе на болоте в тех местах нельзя.

– Он что, болота тебе не видел? Это того, что с жабами? – захохотал Деян. – Ты еще расскажи, как лягушки квакают.

– Раз такой умный, сам рассказывай! – крикнул Идарий.

– Ну-ка хватит! – строго сказала Ирина.

– Валент говорил, что вы, склавины, плохо землю пашете, – глубокомысленно заметил Амвросий.

Мальчику почему-то стало нравиться считать себя римлянином. Прежде он никогда не думал о том, кто он, к какому народу принадлежит. Все было просто во фракийских горах.

– Землю? – переспросил сын кузнеца.

– Как это! – подскочил от удивления Деян.

«Совсем от голода дети переругаются», – решила девушка. Они казались ей смешными. От этого румянец выступил на ее щеках, а губы сложились в улыбку.

– Много я не знаю, – стушевался маленький римлянин, – но вроде как неглубоко ее перепахиваете. Оттого она быстро и слабеет. Потом забросите и лес жжете. Сначала урожаи большие, а дальше хуже делаются. У римлян не так!

– Откуда это твоему отцу знать, он и сохи-то не видел?! Учить еще будет! – продолжал возмущаться Деян.

– Он в империи хозяином многих земель был, – попробовал возразить Амвросий. Шмыгнул носом. Чихнул от пепла.

– Перун свидетель. Признает правду, – кивнул сын кузнеца.

Деян махнул рукой. Что толку спорить? Разве у земли бывает хозяин? Смешно даже. Глупость одна. Не бывает у земли хозяина. Иначе зачем ее создали боги? Нет хозяина ни у земли, ни у человека. Даже боги в людском мире не хозяева, хоть и сотворили его.

Невдалеке послышались шаги. Ребята посмотрели в сторону входа. Высокий, необыкновенно широкий в плечах мужчина, поклонившись, вошел в людскую часть дома. Лицо гостя плотно заросло рыжеватой шерстью. Русые волосы были убраны в хвост. Глаза враждебно горели под клокотавшими бровями.

– Охранят боги твой очаг, хозяйка. Могу я видеть твоего мужа?

Голос незнакомца показался Амвросию хрипловатым и грозным. На боку у мужчины красовался изящный нож с позолоченной рукояткой. Поверх зеленоватой южной работы рубахи была надета медвежья шкура, превращенная в подобие куртки без рукавов.

– Кто это? – прошептал Деян.

– Отец косого, – еще тише ответил Идарий. – Ох, злой он охотник… Медведя руками удавит.

– Проходи, дорогой гость, – растерянно сказала девушка. – Валент здесь. Он во дворе, с другой стороны дома разговаривает с соотечественниками. Там…

Мужчина вышел, не дослушав ответа.

– Опять что-то натворил? – спросила Ирина Амвросия. Погладила мальчика по голове.

Амвросий проглотил язык. Пожал плечами, стреляя глазами по лицам друзей. Рассказывать не хотелось, хотя он и доверял девушке. «Сам разберись сначала!» – настаивал внутренний голос. Разум мальчика вновь пытался разгадать, почему Огняна пришла на помощь, когда все вокруг растерялись: «Зачем она прыгнула? Не побоялась! Разве я для нее не неумеха-гот? Могла ведь и не прыгнуть…»

– Может, вы скажете?

Деян мотнул головой. Друга он не выдаст.

– Ладно, – вздохнула она.

– Ничего не знаю, – отрезал Идарий.

За окном послышался раздраженный голос Валента. Подняв грубую занавесь, друзья выглянули наружу. Ирина уловила в звуках что-то недоброе. Поспешила к выходу. Бросила на ходу:

– Дров в очаг больше не бросайте. Пусть так дойдет.

19

– Почему же ты не ушел с князем? Феодагат собирал римлян для похода. Разве ты не знал? – Валент строго оглядел переминавшегося с ноги на ногу мужчину лет тридцати с чистыми глупыми глазами.

– Так ведь, почтенный… я ведь… – попытался оправдаться тот, совершенно растерявшись перед патрицианскими манерами приближенного Даврита. Откуда здесь мог взяться проклятый римский аристократ?

– Беглый он, раб, – помог черноволосый парень с плоским лицом и кольцами моряка в ушах.

– А ты отчего не взял в руки оружие? – поднял в удивлении угольные брови Валент. На живом лице его изобразилась игра в наивное удивление. В душе он, и правда, не понимал этих людей.

– Мне нужды не было, – забегал глазами моряк.

Валент потеребил бороду. Вновь строго посмотрел на первого собеседника. Почувствовал его дрожь, страх глубокий и затаенный.

– Я туда… туда никогда, – заикаясь пробормотал тот.

Все они, недавние подданные империи, желали только окончания разговора. Того же ждал бывший раб с чистыми глазами.

«Дрожишь? Но зачем? – мысленно спрашивал римлянин. – Чего тебе бояться?» Он чувствовал великую пропасть, разделявшую его с этими людьми. Но с варварами