Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

– Так же, как выбрались писец и его товарищ, – невозмутимо ответил перс. – Дойдем по кяризу до цистерны… Правда, придется тащить сундук. Ну, ничего, у него по бокам ручки есть… Тут недалеко, около стадия. Справимся!

Друзья взялись за ручки и с трудом подняли сундук. Холодная сырость клещами сжимала мышцы ног, будто извивающаяся змея взбиралась к груди. Догорающий факел вытягивал язычок пламени к выходу из кяриза.

Из шурфов впереди сочился слабый свет. Но дальше по штольне темнота пожирала даже эти жалкие приметы дня. В глубине подземелья слышался странный неравномерный плеск, будто кто-то шлепает по воде ладонью. Однако разглядеть, что там происходит, не представлялось возможным.

Кладоискатели успели сделать всего с десяток шагов, когда почувствовали, как вода начинает быстро прибывать. Они продолжали идти… И вдруг от неожиданности остановились.

Перед ними возвышалась земляная плотина. Причем она с каждым мгновением увеличивалась в размерах из-за того, что из шурфа сыпались комья глины и камни, перекрывая поток воды.

Обоим стало ясно, что бандит сверху заваливает кяриз. Тогда они бросили сундук и рванулись к плотине. Геродот бешено разгребал землю руками, Зопир вгрызался в нее мотыгой. Уровень воды в подземелье продолжал расти. Вот она уже доходит до груди… Еще немного – и поднимется к горлу.

Вскоре грязная муть бултыхалась под подбородком, лезла в нос, забивала уши. Им приходилось нырять, чтобы вырвать из кучи особенно крупные куски породы. Потом они высовывали голову на поверхность и судорожно глотали воздух. Оба задыхались от напряжения, но рыли и рыли из последних сил в яростной борьбе за жизнь…

Вспотевший и перепачканный глиной Арраби отбросил кайло в сторону. Он был уверен: земли навалено столько, что этим олухам не выбраться. Утонут, как трехдневные щенки в ведре. Или околеют от холода.

А он очень скоро вернется сюда с подельниками Хашдайи. Сообща ватага раскидает завал, поднимет клад из кяриза. Он отдаст вавилонянам треть, как и обещал. Заберет себе остальное… И – в храм Иштар. Денег у него будет столько, что священные блудницы вылижут его с головы до пят.

Бедуин довольно осклабился. Ворот можно и оставить, а вот веревку надо убрать, чтобы у постороннего человека не возникло подозрения, будто воротом недавно пользовались.

Он отвязал веревку, свернул ее кольцами, вытер пот со лба рукавом кетонета, а затем спустился на дно балки. Своего осла привязал за чумбур к брошенной фортегесием арбе, уселся на облучок и дернул постромки. Ослы кладоискателей послушно засеменили по узкоколейке…

Вода с журчаньем устремилась в прокопанное русло, размывая и расширяя стенки плотины. Уровень потока начал спадать. Геродот с Зопиром упали на остатки кучи, раскрыв жадные рты, будто вытащенные на берег рыбины. И никак не могли надышаться.

– Это точно твой бедуин набросал, – уверенно сказал перс. – Сука! Как думаешь, что он будет дальше делать?

Геродот, у которого зуб на зуб не попадал от холода, дрожащим голосом ответил:

– Я бы забрал арбу… В одиночку ему сундук не вытащить. Если он уверен, что мы утонули, то ждать у цистерны не будет, а двинет обратно в Опис. Или откуда он там приперся… Договариваться о помощи со здешними крестьянами ему не с руки. Это опасно, чужак для них – враг… Так что найдет себе подельников и вернется за кладом.

– Ладно… Потащили, – зло сказал Зопир.

И выругался:

– Будь оно неладно!

Друзья снова ухватились за боковые ручки. Остаток пути они одолели почти бегом по сильно обмелевшему кяризу. Вода в цистерне темнилась грязной глубиной. Одноногий шадуф понуро свесил коромысло с ведром на веревке.

Из балки к цистерне спускались ступени. Вот по ним кладоискатели и выбрались наверх. Сняв с себя мокрую одежду, развесили ее для просушки на кустах тамариска. Потом, голые, долго лежали на нагретой солнцем земле, отдыхая и наслаждаясь жарой после стылого подземелья.

От цистерны веяло свежестью, теперь уже приятной. Развороченное сохой поле пахло теплой сыростью. Скворцы расторопно склевывали с земли личинок и дождевых червей. Тревожно посвистывали лишившиеся своих нор после вспашки суслики. Межевые кудурру преданно сторожили границы делянок.

Отдохнув, Геродот отправился на поиски ослов и арбы. А когда не нашел, то вернулся к цистерне.

Зопир с озабоченностью в голосе сказал:

– Слушай, солнце скоро сядет. Надо отсюда убираться, пока крестьяне не пришли за водой…

Потом добавил:

– Нравится тебе или нет, но без крови нам не обойтись.

Геродот веско процедил:

– Понимаю… Тут дело государственной важности. Так что можешь на меня рассчитывать.

Друзья отволокли сундук в гущу маквиса. Потом натянули едва просохшую одежду, засели в кустах и стали ждать.

Сначала приехали сразу три подводы. Крестьяне набрали воды в мехи, после чего двинулись обратно к своим делянкам. До заката им надо еще всей семьей обойти вспаханную, отмотыженную и отбороненную землю, чтобы полить борозды с семенами.

Кладоискатели так и не показались из засады, понимая, что на этот раз ничего не выгорит. Лишь молча переглянулись. Во взгляде обоих читалась досада. Но они были готовы ждать столько, сколько потребуется.

Когда солнце затопило горизонт расплавленной медью, друзьям наконец повезло. К цистерне подъехала повозка с одиноким возницей.

– Храмовый раб-иккару, – со знанием дела сказал Зопир. – По-эллински «пахарь». Видишь, у него на груди клеймо в виде восьмиконечной звезды «каккабтум». Это знак Иштар… Такого не сразу хватятся. Решат, будто он сбежал. Обычное дело на распашке. Работа тяжелая, а вокруг необъятная ширь… Большой соблазн для невольника.

Оба с напускным равнодушием вышли из кустов. Вразвалку, не торопясь, двинулись к цистерне. Начали расходиться. Наливавший в бурдюк воду иккару заметил их не сразу. А когда заметил, то поставил ведро на землю и выпрямился, пытаясь по поведению чужаков угадать их намерения. Не увидев оружия, успокоился.

А зря… Когда до цистерны оставалось несколько шагов, Зопир быстро подхватил с земли камень. Безоружный раб бросился к подводе, но Геродот влетел в него сбоку тараном и сшиб с ног.

Иккару быстро заговорил, испуганно глядя на чужаков. Зопир молча с размаху саданул его в висок. Раб упал и закатил глаза. Пальцы несчастного скребли землю, по телу прошла судорога, а ноги задергались так, будто он плясал на празднике богов плодородия.

Перс бил и бил раба по голове, пока не проломил ему череп. Из выбитого глаза на скулу потекла кровавая слизь. Иккару больше не подавал признаков жизни. Геродот отошел в сторону, его рвало.

– А ты как хотел… – мрачно скривился Зопир, вытирая испачканные в крови руки о кетонет убитого. – Чем сподручно, тем и бил. Ножом было бы легче –