Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Вечером Геродот вернулся в дом Зопира вместе с Феогитоном. Кожевник согласился помочь ему, не раздумывая. После освобождения сына его отношение к галикарнасцу сильно изменилось.

Если раньше Геродот был для него просто товарищем и спутником, то сейчас стал близким другом, к которому он испытывал почти родственные чувства.

Даже то, что Гелика смотрит на Геродота восторженными глазами, его не беспокоило. В конце концов, она взрослая девушка и умеет за себя постоять. Да и галикарнасец ведет себя с ней достойно.

Пока они остаются в Вавилоне, до серьезных отношений у них не дойдет. А как сложится дальше – известно лишь Мойрам… Судя по всему, скоро их дороги разойдутся. Он с детьми вернется в Ниневию, а Геродот отправится в Афины.

Время у Феогитона есть. Договор поручительства подписан, задаток архонту передан. Прибытия из Суппары[125] корабля со слоновой костью нужно ждать не раньше поздней осени, когда в Аравийском море задует северо-восточный Борей.

Останется подписать долговую расписку тамкару под будущий доход, чтобы выплатить вавилонским яванам оставшуюся часть стоимости товара. Но с этим можно не торопиться. Так почему не потратить время на помощь другу.

На закате защитники дома собрались в ападане.

Зопир раздал оружие. Себе, садовнику и Геродоту оставил кинжалы. Феогитону досталась дубина с железными шипами. Дубовую дверь черного южного входа садовник надежно запер накидным брусом. Кухарку хозяин отправил на священный участок Эсагилы, где она точно будет в безопасности.

Перс был уверен: с южной стороны бандиты не сунутся. Если они попытаются открыть запертые створки, грохот ударов будет слышен по всему кварталу. На шум явится ночной патруль, а это налетчикам ни к чему.

Обсудив план обороны, друзья разошлись по сторожевым местам. Геродот с сомнением покачал туда-сюда ведущую во двор дверь. Теперь она казалась ему хлипкой. Дверь почти никогда не запиралась, потому что днем привратник всегда провожал гостей, а ночью спал на топчане у входа. Но теперь он был мертв.

Вооруженный кинжалом садовник охранял двор. От волнения он то и дело черпал горстью воду из нимфея и жадно пил. Факелы чадили со стен, капая на булыжники расплавленным битумом.

По темным углам прятались тени. Ветер завывал в вытяжках под крышей. Над двором разливалось слабое факельное сияние. В черном квадрате над головой месяц цеплялся рогами за повисшую в ночном небе рябь.

Сжимая рукоять кинжала, галикарнасец замер перед аркой северного входа.

Накатили звуки ночи. На озере Висячего сада вразнобой посвистывали чирки, хрипло стонали пеликаны. От близкого пруда доносился витиеватый писк ржанки. Над садом с тихим шорохом проскользил сарыч. Ушастый еж зашуршал в осоке, оттаскивая мертвую жабу под камень.

Внезапно из-за пальмы показался темный силуэт. За ним другой, третий… Геродот попятился, в то время как пятеро бандитов медленно сходились к арке. Но не успели они нырнуть под свод, как с крыши полетела бочка.

Когда она с треском ударилась о землю, по глине поползла лужа черного маслянистого раданака. Феогитон метнул вслед бочке горящий факел. Раданак вспыхнул оранжевым огнем, который охватил одну из фигур. Горящий бандит заметался перед аркой. Вопил так, что у Геродота свело живот.

Кожевник торжествующе закричал, потрясая дубиной. Но Хашдайя поднял лук. Стрела черной молнией зашелестела к цели. Феогитон согнулся пополам, выронил дубину и камнем рухнул вниз.

Пылающая жижа плавно обтекала лицо Феогитона. Из-под разбитой головы навстречу раданаку так же плавно потянулось густое пятно крови. В мертвых зрачках кожевника отражались языки пламени.

Остальные бандиты продолжали наступать. В татуированных руках блестели клинки. Отбежав во двор, галикарнасец встал рядом с садовником. Нападавшие разделились. Двое двинулись к нимфею, еще двое вышибли дверь, после чего вошли в дом.

Геродот услышал крик Феогитона, за которым последовал глухой удар тела о землю, однако он не видел, как именно погиб кожевник. В его сознании все еще не укладывалось, что первой жертвой нападения бандитов стал близкий ему человек – отец Гелики.

А вдруг все не так…

Двое нападавших достигли нимфея. Арраби осклабился в злобной усмешке – теперь бедуин был в своей стихии. Вот он резко выбросил руку с кинжалом, нацелившись галикарнасцу в горло. Геродот отшатнулся к стене. Почувствовал спиной гладкую поверхность саманной кладки.

Бедуин давил, выбирая удобный момент для смертельного удара. Ступал мягко, но уверенно, будто подкрадывающийся к добыче леопард. Махнул в ложном наскоке рукой. Потом легко увернулся от ответного выпада Геродота.

Хриплое дыхание… Возгласы ярости… Шарканье сандалий… Внезапно Арраби сделал быстрый выпад к бедру противника. При этом опорная нога вместо того, чтобы твердо упереться в вымостку, предательски поехала вперед по жирному битумному подтёку.

Неуклюже взмахнув руками, Арраби растянулся на булыжниках. Но тут же начал вставать. Однако Геродот не стал ждать, когда враг поднимется. Вместе с яростным выдохом галикарнасца клинок вошел бедуину под левую грудь.

Арраби умер мгновенно. Его голова стукнулась о камни тяжело и сочно, словно набухший зрелостью плод хлебного дерева о лесную кочку. В глазах бедуина застыло выражение презрительного удивления. Наверное, он так же смотрел бы на жалкую россыпь медяков, которые высыпались из подрезанной мошны богатого на вид купца.

Теперь во дворе остались двое защитников против одного бандита.

Но садовнику приходилось туго. Противник сидел у него на груди, выдавливая ему глаз большим пальцем. Оба лишились кинжалов, поэтому продолжали схватку голыми руками.

Садовник отчаянно сопротивлялся. Одной рукой он вцепился в запястье врага, а пальцы другой шарили по булыжной кладке в поисках оружия. Наконец, сжали рукоятку. Геродот не успел вмешаться, потому что раб первым вонзил клинок под ребра бандиту. Тот повалился набок.

Семеро невидимых демонов Ануннаков влетели во двор и склонились над трупами. Когтистыми мохнатыми лапами посланники преисподней вытащили из них души и поволокли в один из мрачных углов, где вскоре с утробным ворчаньем растворились в темноте.

А в глиняный колодец так же незримо влетела орлица Имдугуд. Расправив мощные крылья, богиня воинской доблести опустилась на каменного слона и уставилась огненными глазами на победителей схватки. Закивала львиной головой, одобрительно оскалилась.

Только раненый садовник уже ни на что не годился. Он сидел спиной к стенке нимфея, закрыв ладонью искалеченный глаз и тонко скулил. Из-под пальцев на щеку стекали кровь и слизь.

Геродот выбежал со двора, чтобы посмотреть, что случилось с Феогитоном. Увидел черный скрюченный труп сгоревшего бандита. Брошенный нападавшими лук. Чуть в стороне лежало тело кожевника, у которого уже обуглилась часть лица, а одежда коробилась сухими тлеющими