Чайный дворец - Элизабет Херман

колокольчика, потом еще одного и еще. Послышалось блеяние коз, почувствовался резкий запах животных. Впереди была крошечная деревушка из нескольких хижин. Они были похожи на дома в Нордмарше и отличались лишь необычными крышами, загибавшимися вверх. У одной из хижин Хан-Хан остановился и поднял руку:

– Тсс…

Лене затаила дыхание. Юноша постучал так тихо, что казалось, внутри никто и не услышит. Но раздались шаги. Деревянный засов отодвинулся, и дверь с протяжным скрипом, который, казалось, проникал прямо в кости, медленно открылась. В проеме появился силуэт мужчины, лицо оставалось в тени.

Завязалась тихая, напряженная беседа. Мужчина явно не хотел соглашаться, но Хан-Хан не отступал – это легко угадывалось по его настойчивому тону. Лене, дрожа от холода, оглянулась: деревня выглядела темной и неприветливой.

– Он хочет больше, чем у нас есть, – прошептал Роберт, отчего она вздрогнула. – Черт, нам не хватает ровно одного фунта.

Хан-Хан обернулся к ним и что-то прошипел, затем вновь продолжил уговаривать мужчину.

– Я думала, Хан-Хан приведет нас прямо к цели?

– Нужен человек, который доведет нас до владений Ма. Приближаться к плантациям запрещено.

Хан-Хан и незнакомец выжидающе уставились на них.

– У меня есть один фунт, – прошептала Лене, сунула руку за пояс и нащупала в потайном кармане последнюю купюру. Достала ее и передала Роберту.

– Спасибо.

Он торопливо схватил деньги и протянул Хан-Хану.

Дверь открылась чуть шире, и они вошли в низкое помещение, освещаемое чадящей свечой. На деревянном топчане лежали изношенные рисовые циновки, между ними – несколько соломенных подушек.

Хозяином оказался мужчина средних лет. Его широкое лицо испещряли морщины, похожие на расселины в горах. Густо пронизанные седыми прядями волосы были собраны на затылке в длинный хвост, свисающий до пояса. Время от времени мужчина раздраженно откидывал его назад.

Некоторое время он возился у очага, разжигая огонь. Дым заполнил хижину, не находя выхода. Наконец вода в котелке закипела, и мужчина бросил в воду горсть трав – Лене с надеждой подумала, что это чай. Все это время хозяин и Хан-Хан о чем-то тихо говорили, их тон был таким спокойным, словно они обсуждали погоду или урожай. Роберт, слушая их, одобрительно хмыкал.

– Что они обсуждают? – шепотом спросила Лене.

– Да вот решают, можно ли тебе доверять или лучше сразу перерезать горло.

– Что?! – ужаснулась она.

Хан-Хан обернулся и приложил палец к губам.

Хозяин взял с полки несколько маленьких чашек и поставил их на ящик, который до этого вынес из темноты хижины.

– Хан-Хан говорит, что ты заслуживаешь доверия.

– Очень успокаивает, – прошептала Лене, бросив на юношу благодарный взгляд.

– Но Гайдун, наш проводник, еще сомневается.

Мужчина что-то пробурчал, разливая отвар по чашам, и неловким движением руки пригласил их к ящику. Руки у него были узловатыми, словно корни дуба. Да он и сам напоминал дерево: смуглый, с бороздками морщин, согнутый годами тяжелого труда. Темные глаза смотрели настороженно, словно жизнь научила его, что от чужаков добра не жди.

Несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, он удивительно ловко уселся на пол в позу лотоса, взял чашку и громко отпил.

Лене, Роберт и Хан-Хан устроились на рисовых циновках. Гайдун пристально посмотрел на них поверх своей чашки, но ничего не сказал. Казалось, все чего-то ждут, и этим «чем-то» оказалось бритвенное лезвие, которое Роберт достал из кармана и положил перед хозяином на пол.

Поставив чашку, Гайдун взял подарок. Неловко попытался раскрыть лезвие, но потом позволил Роберту помочь. Когда он понял предназначение предмета, его глаза расширились от удивления и восхищения.

– Настоящее английское, – пояснил Роберт, обращаясь к Лене. – Не серебряное, конечно, а только посеребренное. Просто нужно было что-то, чтобы наше предложение выглядело как дружеский жест, а не банальная сделка. Сделка все равно остается сделкой, но подарки придают встрече чуть больше… тонкости.

Лене не совсем поняла про «тонкость», но если это то, о чем она подумала, то такой подход был удивителен для Роберта. Да и Гайдун выглядел не слишком утонченным, что, однако, не умаляло церемониальности момента.

Гайдун уже поднес лезвие к щеке, но Роберт вовремя остановил его и объяснил, как обращаться с инструментом, чтобы не пораниться. Мужчина кивнул и снова указал на чашки с чаем.

Роберт передал чашечку Лене. Она была сделана из коричневой глины и имела неровную форму. Девушка осторожно поднесла ее к носу и была приятно удивлена: запах оказался нежным и сладким, с нотками белых цветов и легким оттенком мха.

– Что это?

– Чай, – ответил Гайдун. Очевидно, он понимал их больше, чем хотел признаться.

– Самый дешевый сорт, – пояснил Роберт, тоже вдыхая аромат. – Сборщикам платят натурой.

– Самый дешевый?! Какие же тогда остальные?

Чай был поразительным. Гораздо светлее того, что Лене пробовала во Фрисландии, но при этом с насыщенным и глубоким вкусом.

– Откуда он?

Гайдун что-то сказал, и Роберт перевел:

– Это новый сорт. Дикорастущий чай из гор Тай-Му-Шан. Чайные мастера привезли его почтенному господину Ма, и тот теперь пытается его культивировать.

Роберт задал еще один вопрос, на который Гайдун тут же ответил:

– Чай изначально из провинции Фуцзянь, но мастера еще не успели его достаточно изучить.

– Он просто великолепен! – воскликнула Лене, ее глаза засияли от восхищения. – Как он называется?

– «Бай Му Дань» – «Белая роза». Это цветочные бутоны, которые сушат и почти не ферментируют, – пояснил Роберт шепотом. – Скорее всего, этот чай нам не подойдет. Лучше подыскать более устойчивые сорта.

– Черт побери, Роберт! – Лене с трудом сдерживалась, чтобы не ударить его. Она хотела купить этот чай, а не украсть для культивирования!

– Хорошо, хорошо, – примирительно кивнул он и вновь обратился к Гайдуну.

Было странно слышать китайские слова из его уст. Роберт растягивал гласные, делал ударения, произносил самые немыслимые звуки, наполненные шипящими сочетаниями. Но самым удивительным было то, что Гайдун его понимал – пусть и с помощью Хан-Хана, который имел больше опыта общения с чужеземцами. Впрочем, когда смысл речи Роберта стал ясен, Гайдун решительно отказал:

– Никакого чая, и уж тем более этого.

– Я же тебе говорил: ты попала сюда не в то время, – добавил Роберт. – На твоем месте я бы вернулся в Кантон и провел там несколько месяцев до нового сбора.

– Ага, в Кантон. Нет!

– А почему бы тебе не заняться выращиванием чая? Правда, до сих пор это толком никому не удавалось, но вдруг тебе повезет?

Гайдун что-то сказал, и было легко догадаться, что он говорит о Лене.

– В прошлом году в Китае вышел указ, запрещающий путешествовать в чужом обличье, – перевел или просто предупредил Роберт. – Кстати, ты должна знать, – продолжил он, – не так