Чайный дворец - Элизабет Херман

– Сбежал, мерзавец!

Лене почти не удивилась. Юноша получил свои деньги, передал путников следующему провожатому и дал деру.

– Значит, теперь нас трое, – сказала она. – Это повлияет на стоимость поездки?

– Увы, нет, – пробурчал Роберт.

– А как далеко ехать?

Гайдун что-то пробормотал.

– Гайдун говорит, что к вечеру будем на месте, – перевел Роберт.

Перспектива провести остаток ночи и весь следующий день на спине осла не слишком подняла настроение Лене.

– Эти ослы хотя бы объезжены?

Осел, стоявший рядом с ней, мотая головой, отчаянно пытался сбросить с себя седло и уздечку.

– Гайдун говорит, что им просто нужна твердая рука.

– Гайдун говорит… – пробормотала Лене, не скрывая своего скептицизма по поводу экспедиции.

Как бы то ни было, проводник занял место впереди, Роберт – позади, и Лене каким-то чудом удалось оседлать упрямое, вырывающееся животное. Они въехали в темный лес, который сразу же сомкнулся позади них.

На рассвете они сделали первую остановку. Гайдун подвел своего осла к покрытому мхом и лишайниками каменному откосу, служившему естественной преградой от возможных опасностей. До этой минуты Лене казалось, что она ехала через царство призраков. Листья шелестели, будто за деревьями прятались люди со злыми намерениями. Мокрые, скользкие лианы касались щек, гибкие плети цеплялись за лодыжки. Время от времени раздавались тихие крики зверей, вокруг слышалось шуршание, шипение, стрекот и жужжание, как будто лес громко обсуждал, как бы поступить с незваными гостями.

– Как ты? – спросил Роберт, присаживаясь рядом с Лене.

– Хорошо, – солгала она. Ягодицы и внутренняя сторона бедер горели от боли. А еще она чувствовала, что стала лакомым кусочком для всех местных комаров и прочих кровососов. – А ты?

– Спина вот-вот треснет, – простонал Роберт. – Хан-Хан поплатится, когда я его найду.

Гайдун протянул им калебас, наполненный водой. Лене сделала несколько больших глотков и передала калебас Роберту.

– Где мы?

Роберт перевел вопрос проводнику, и тот разразился длинной речью.

– У подножия гор Белых Облаков. Весной облака поднимаются и закрывают вершины. Говорят, это невероятное зрелище.

Гайдун кивнул. Вокруг все еще было темно, но над деревьями уже пробивался слабый свет зари, рассеивая ночные страхи. Звуки леса тоже изменились: птичьи голоса были бодрыми и звонкими, насекомые жужжали не так громко, а шуршание сменилось шорохом капель, стекающих с листвы. Воздух был настолько влажным, что казалось, они находятся в воде. Вокруг разливался восхитительный аромат – густая сладость, смешанная с запахами свежей древесины и папоротников.

– А где находятся плантации достопочтенного господина Ма И?

После некоторого обмена репликами на китайском Роберт ответил:

– На северном склоне гор, в долине. По дороге мы добрались бы туда за несколько часов, но так… – Он указал на их грязные штаны.

Лене кивнула. Ее желудок заурчал, но Гайдун, похоже, не имел при себе ничего, кроме воды. Однако Роберт, кажется, догадывался о ее состоянии.

– Вот, возьми. Это финики. Ты знаешь, что такое финики? – Он протянул Лене горсть, достав финики из своего мешка. Лене торопливо взяла угощение – пожалуй, даже слишком торопливо. Роберт тихо засмеялся, когда она уронила один финик и принялась отчаянно искать его на земле.

– Мы ели финики на Рождество, – объяснила Лене, отказавшись от дальнейших поисков. – Когда я была маленькой. А еще яблоки, орехи и миндаль… Отец привозил с рынка. И сушеный инжир, и специи для хлеба, который пекла мама.

Лене положила финик в рот, и на нее нахлынула волна воспоминаний. Вот они с Ханной и Зейтье жмутся друг к другу при свете свечей, вот Генри читает рождественскую историю из Библии – медленно, запинаясь, стараясь найти смысл. В комнате тепло, в печи потрескивают дрова, и в воздухе витает запах жареного мяса…

Роберт заложил руки за голову.

– Расскажи мне, Бренни, почему ты все-таки хочешь торговать чаем?

Она выплюнула косточку.

– Я больше не хочу быть бедной. Я же говорила тебе: хочу открыть чайный дворец. Как у англичан, но во Фрисландии.

– Тогда выходи замуж.

Лене сунула в рот финик, чтобы не отвечать.

– Понял. Ты ждешь того самого. И какой же он?

– Молодой, – сразу осадила его Лене. Если для Роберта она была слишком маленькой и худой, то он для нее был слишком старым. – Красивый, умный и с коммерческой жилкой.

– Иными словами, торговец.

Косточка полетела на землю.

– А ты? – спросила она. – Ты женат?

– Не уверен. В некоторых культурах мужчина считается женатым, если проводит ночь под одной крышей с девушкой. Но если ты спрашиваешь, стоял ли я когда-либо у алтаря, – нет. Думаю, я все еще свободен. – Роберт взглянул на нее с лукавой ухмылкой, как будто совершил нечто достойное похвалы.

– И какой же должна быть твоя жена?

– Хм-м-м… Богатой. Думаю, она должна быть очень богатой. Так что между нами, Бренни, ничего не выйдет. По крайней мере, пока.

С этими словами Роберт поднялся и пошел за ослами. Лене захотелось громко рассмеяться от его самоуверенности, но раздражение пересилило. Что он о себе воображает? Уж не думает ли, что она вышла бы замуж за такого проходимца?

Привал закончился. Лене встала на поваленное дерево, чтобы забраться на осла, и они снова тронулись в путь.

С восходом солнца мир преобразился. Ничто больше не пугало Лене, напротив, она наслаждалась видом сочной зелени. Они проезжали мимо сказочной красоты водопадов и полян, где росли цветы, которых она никогда раньше не видела.

– Дереза, – пояснил Роберт, указывая на кусты с фиолетовыми цветами и красными ягодами.

Спустя несколько минут он громко присвистнул и спешился.

– Хризантемы.

Сорвав несколько цветков, похожих на огромные ромашки, он протянул их Лене.

– Понюхай. Из них тоже делают чай.

Лене растерла лепестки, поднесла их к носу и почувствовала свежий и пряный аромат.

– Держи.

Роберт ссыпал ей в ладонь оставшиеся лепестки.

– Будешь вспоминать обо мне, когда однажды найдешь это среди старых вещей.

Шотландец направился к своему ослу, но Лене заметила, что он украдкой следит, не выбросит ли она цветы. Она положила их в нагрудный карман.

Постепенно они покидали горы, лес уже не был таким густым, и им то и дело приходилось останавливаться, потому что Роберт хотел показать ей новые растения. Особенно его завораживали хризантемы.

– Для древних греков хризантемы были самыми лучшими из цветов. Название переводится как «золотой цветок». Ты слышала о Карле Линнее?

– Нет.

Теперь он ехал рядом, и с некоторой фантазией можно было бы представить, что это обыкновенная прогулка по лесу.

– Да? Ну ладно. Он был шведом, натуралистом. Систематизировал растения, дал им названия и разделил по семействам. Ты правда никогда о