Чайный дворец - Элизабет Херман

В воздухе витал сырой, затхлый, сладковатый запах. Если бы здесь хранился чай, он бы давно покрылся плесенью. Лене принюхалась. Этот запах напомнил ей трюм корабля Амрита. Сделать вывод было несложно: быть может, Ма и выращивает лучший в мире чай, но состояние он сколотил на торговле опиумом. И здесь, на этом складе, хранится зелье, противником распространения которого он якобы был. Амрит солгал: он не собирался покупать чай у Ма. Вероятно, он знал, что китаец контролирует большую часть торговых путей, и стать его партнером было бы гораздо выгоднее, чем оставаться простым поставщиком.

Но теперь Амрит вышел из игры: Шань его перехитрил. С помощью монеты он получит доступ к империи Ма и сможет участвовать в прибыльной торговле.

Рана, которую Шань оставил на ее пальце, покрылась корочкой, и палец сильно болел. Тело ныло после избиений и долгого пути. Что же стало с Робертом? Удалось ли ему бежать? Или его догнали и… Лене запретила себе думать об этом. Роберт, по ее представлениям, был вором, чайным вором, но с ней он обращался порядочно. Она успела к нему привязаться, и, как ей казалось, при взгляде на нее синие глаза меняли выражение, становились теплее…

Ей хотелось плакать, но слезы давно иссякли.

Свет, пробивавшийся сквозь щели в деревянных стенах, стал мягче. Пылинки танцевали в лучах заходящего солнца. Где-то вдали раздавались голоса, слышался грохот повозок, нежный перезвон колокольчиков на ветру. Она готовилась к худшему.

* * *

– Тсс…

Лене вздрогнула. Должно быть, она задремала, потому что на улице уже почти стемнело. Кто-то стоял у ее клетки.

– Чжиху?

– Тише, мадам.

Лене с трудом поднялась и прошептала:

– Что случилось?

– Все плохо, мадам, – тихо ответил мальчик. – Мадам скоро мертвая.

– Что?

– Мадам обманул Ма И и Шаня. Теперь мертвая.

– Но я еще жива!

– Завтра, мадам. Завтра мертвая. Виселица почти готова.

Ноги подкосились. Лене села и обняла колени, пытаясь унять дрожь. Снова виселица…

– А где Пу И?

– Не знаю.

– Но он сын Ма! Он не мог просто исчезнуть!

Металлический звук заставил ее вздрогнуть. Ворота склада с протяжным скрипом открылись, и внутрь проник свет факела.

– Чжиху?

Раздался тихий шорох, затем послышались приближающиеся шаги. Чжиху, вероятно, успел спрятаться, никто не кричал и не пытался его поймать. Дверь ее клетки открылась. Вошел стражник с изуродованным оспой лицом и высоко поднял факел, освещая пространство. Потом выкрикнул:

– Lai! Lai ba!

У него за спиной появился «баран» – солдат с выдающимся подбородком – и резко поднял Лене с земли. Ее вывели во двор. Увиденное заставило кровь застыть в жилах: костры образовывали большой круг, посредине которого, освещенная колеблющимся светом пламени, возвышалась виселица.

Эхом разносился стук молотков. Несмотря на поздний час, жизнь во дворе кипела. Слуги носили вязанки хвороста, корзинки и кувшины с водой, а один нес веревку с узлом, завязанным в петлю, которую протянул стоявшему на лестнице плотнику. Осознание того, что именно ее голова окажется в этой петле, лишило Лене последних сил. Она бы упала, но стражники подхватили ее под руки и поволокли к главному дому.

Они поднялись по широкой лестнице и подошли к распахнутой настежь двери. За дверью находился огромный зал. Он был почти пуст, если не считать нескольких украшенных резьбой стульев вдоль стен. С потолка свисала огромная люстра из дерева и пергамента, а углы освещали небольшие фонарики. Лакированные панели на стенах затмили бы любой английский салон, а резьба говорила о высочайшем мастерстве и внимании к деталям.

Но Лене едва ли замечала это великолепие. Стук молотков все еще звучал у нее в голове. Она вздрогнула, почувствовав движение за спиной. Из тени бесшумно вышли двое мужчин с обнаженными саблями. Стражники обменялись с ними несколькими словами и, отпустив ее, встали у входа в зал.

– Где я?

Лене оглядела мужчин. Их лица были неподвижными, словно высеченными из камня. Темно-синие повязки на лбу, кожаные шлемы, тяжелая броня нагрудников, которых не было у обычных стражников… Вместе с саблями зрелище было устрашающим, и сердце Лене сжалось.

Один из мужчин знаком показал ей идти.

– Куда вы меня ведете?

Мысль о побеге была глупой – в свете фонарей сабли сверкали, словно их только что заточили. Ее провели через зал, потом они свернули налево, в широкий коридор. Фонарики освещали стены, украшенные удивительными рисунками: цветы и деревья, птицы и облака… В другое время Лене с восхищением остановилась бы, чтобы изучить каждую деталь, но сейчас равнодушно смотрела на шкафы с перламутровыми вставками, драгоценный фарфор и древние глиняные вазы, соревнующиеся между собой в великолепии.

Они прошли через арку, проем которой закрывали занавески из золотисто-желтого шелка. Крепкий мужчина с сильными руками что-то сказал, но для Лене его слова были набором непонятных шипящих звуков.

– Я вас не понимаю! Могу я поговорить с Пу И?

Он повторил свой приказ.

– Мне нужно видеть Пу И!

Раздраженно вздохнув, мужчина обернулся к своему товарищу, и тот, сверкнув глазами, сказал:

– Ты. Ждать.

– Ждать? Кого? – с мольбой обратилась к нему Лене. – Я должна поговорить с Пу И, сыном Ма! Когда он узнает, как вы со мной обращаетесь…

Лене оборвала себя на полуслове – мужчина поднял указательный палец и провел им поперек горла.

– Пу И, – сказал он и разразился издевательским смехом. Его напарник присоединился к нему.

– Пу И мне больше не сын, – прозвучало у Лене за спиной.

Смех прекратился. Стражники выпрямились, выставив сабли вперед.

Лене обернулась.

В дверном проеме стоял мужчина среднего роста, его голова была наполовину выбрита, отчего лоб казался неправдоподобно высоким. Оставшиеся на затылке волосы были собраны в тугой хвост. Черная борода доходила до груди. В мягком красноватом свете он выглядел спокойным, но темные глаза прожигали Лене насквозь.

– Что?.. – пробормотала Лене. – Он больше вам не сын?

Мужчина одарил Лене надменной улыбкой. Ему было около сорока пяти или пятидесяти лет. Под длинным халатом выделялся небольшой животик, делавший его похожим на бюргера. На груди красовалась шелковая нашивка с изображением льва, на плечах были погоны из парчи. Крикливо-великолепный наряд явно предназначался для того, чтобы произвести впечатление, что не ускользнуло от Лене.

– Вы – почтенный господин Ма И?

Он сделал знак, и стражники, развернувшись, покинули помещение.

– Кто осмелился произнести мое имя? – Его английский был безупречен.

Лене расправила плечи.

– Лене Воскамп из Хогстерварда, что во Фрисландии.

Она вслушалась в свои слова и осознала, что давно не произносила родные названия с такой гордостью.

– Фрисландия… Это Ганновер?