Чайный дворец - Элизабет Херман

– Тсс, – раздалось рядом.

Лене с трудом подняла голову.

Мальчишка, который вел ее осла за поводья, осторожно оглядывался через плечо.

– Как тебя зовут? – прошептала она.

Ответа снова не последовало.

– Имя? – повторила она. Неужели он совсем не говорит на пиджине? – Я Лене. Ле-не.

– Тсс, – прошелестело в ответ.

И вдруг, когда Лене уже почти потеряла надежду, он ответил:

– Чжиху.

– Ты… Чжиху?

Она не видела, кивнул ли мальчик, но почувствовала, что между ними возникла слабая связь.

– Куда вы меня ведете?

Ответа пришлось подождать. Мужчины, шедшие впереди, смеясь, перебрасывались репликами.

– К Ма. За Лини давать чай и серебро.

Мальчик произнес ее имя, растягивая гласные: «Ли-ни». Мимолетная радость от того, что он разговаривает с ней, сменилась гнетущей мыслью: ее везут к Ма И как трофей – без монеты, без серебряных талеров.

– Ты знаешь Пу И?

Чжиху споткнулся, и осел попытался свернуть в кусты, но мальчик, причмокнув, быстро натянул поводья. Возможно, виновата была коряга на тропе, а может, ее вопрос попал в цель. Спереди на мальчика обрушился поток ругательств, которые он покорно выслушал, не поднимая головы. Он был тощим – ребра можно пересчитать, а руки такие тоненькие, что даже странно, как ему удавалось управлять своенравным животным.

Лене подождала, пока поток брани иссякнет, и подняла голову.

– Это убийцы. С ними ты закончишь на виселице, – шепнула она.

Чжиху обернулся. Он был красивым ребенком, которому слишком рано пришлось столкнуться с жестокостью жизни. Широко расставленные глаза и вздернутый нос придавали лицу открытое и доверчивое выражение. Возможно, именно поэтому Шань и привел его в банду – как приманку.

– Я могу помочь тебе. Отпусти меня, и мы сбежим вместе.

– Шань нас убьет, – тихо ответил Чжиху.

– Нет, если мы будем помогать друг другу.

Лене упустила тот момент, когда к ним подошел Шань. Он выхватил поводья из рук мальчика и замахнулся на него плетью – тот не успел увернуться.

– Что сказать белая женщина?

Шань обрушил на Чжиху поток ругательств на китайском, брызги слюны летели вокруг, словно дождь. Мальчик поднял руки, защищаясь от ударов, которые сыпались и сыпались на него. Чжиху плакал и что-то кричал. Шань наконец остановился, тяжело дыша, и повернулся к Лене. Она осторожно соскользнула с осла и прижала связанные руки к груди. Чжиху избегал ее взгляда. Вероятно, он передал их разговор.

Засунув кнут обратно за пояс, Шань смерил Лене взглядом, полным ненависти и злорадства.

– Белый женщина пи-пи, когда все пи-пи.

Он сплюнул и пошел к своему ослу.

Значит, Чжиху сказал, что Лене попросилась в туалет! Она бросила на него благодарный взгляд, который тот проигнорировал. Мальчик снова взял поводья, и движение продолжилось. Лене пошла за ослом, думая о том, как бы прикрыть грудь.

Некоторое время они шли по тропинке через чайные плантации. Если кто-то из рабочих замечал их, то сразу же отворачивался или прятался за кустами. Через некоторое время они добрались до широкой дороги, немного похожей на ту, что вела к деревне Гайдуна: глубокие следы от колес говорили о том, что по ней часто ездят тяжелые телеги. Вдали, на краю плантации, виднелся деревянный частокол со сторожевыми башнями. Над частоколом можно было разглядеть изогнутые крыши домов.

Шань и его банда приблизились к воротам. Под навесами, где сидела стража, зазвонили колокольчики. Ворота открылись, за ними стояли вооруженные мужчины в остроконечных шляпах и широких куртках из дубленой кожи. Штанины были заправлены в грубые сапоги с загнутыми носами.

Начались крики, но силу не применяла ни одна из сторон. Спор был ожесточенным, но Шань довольно быстро положил ему конец, показав главному стражнику монету Пу И.

Лене вытянула шею, чтобы наблюдать за происходящим, потом повернулась к Чжиху:

– Беги. Прячься.

Мальчик посмотрел на нее в замешательстве.

– Ты должен бежать! Немедленно!

Его пальцы крепче сжали поводья осла.

Вдруг Шань что-то выкрикнул. Один из бандитов подскочил к Лене, схватил ее за руку и потащил вперед. Шань и его звероподобный помощник встали по обе стороны от нее. Лене почувствовала, как на шею опустилась тяжелая рука, заставляя склониться перед стражниками.

– Я должна поговорить с Пу И! – закричала она. – Немедленно отведите меня к сыну достопочтенного…

Но не успела она договорить, как почувствовала сильный удар и упала на землю.

Шань склонился к ней:

– Белая женщина не молчать? Тогда мы забирать язык.

Лене кивнула. С трудом поднявшись на ноги, она кое-как поправила рубашку, сбившуюся при падении. Теперь оживленный спор разгорелся между стражниками, и, судя по всему, он касался ее. Вмешался Шань и что-то проговорил с усмешкой, указывая на пленницу. По тону было понятно, что он описывает ее пороки, одновременно восхваляя внешность.

Главный стражник с ворчанием отошел в сторону. Лене передали двоим другим, а разбойников впустили за ворота, и они зашагали к главному дому.

– А как же я? – крикнула она вслед, но никто не обернулся. – Я должна поговорить с Пу И! Отведите меня к нему!

Ее конвоиры были молоды, на гладких щеках только-только начинали пробиваться усики. Лицо одного было изрыто страшными шрамами, оставшимися, вероятно, после оспы, а у второго выдавался вперед подбородок, что придавало ему сходство с бараном. Он выкрикнул какой-то приказ, смысла которого Лене не поняла, но догадалась, что это было что-то вроде: «А ну, пошла!»

Они потащили ее куда-то через весь двор. Разбойники между тем скрылись в доме, который, очевидно, принадлежал Ма И. Это был настоящий дворец в несколько этажей, с балконами и резными карнизами, выкрашенными в яркие цвета. Широкую террасу на уровне второго этажа украшали колокольчики и фонарики, а в маленьких клетках щебетали птицы. У входа, охраняемого двумя каменными львами, стояли две молодые женщины, не старше Лене, в шелковых одеяниях, пряча лица за веерами. Их волосы были высоко уложены и подхвачены черепаховыми шпильками. Они перешептывались, но не вмешивались.

– Помогите! Ради всего святого, помогите! – закричала Лене.

Женщины отвернулись и скрылись в доме.

Лене втолкнули в какое-то хозяйственное помещение в углу двора и бросили в деревянную клетку. Не успела она подняться, как на двери проскрипел засов. Она снова стала пленницей, только теперь уже других людей.

– Выпустите меня! – кричать было бесполезно.

Тяжело дыша, охваченная гневом и страхом, Лене ходила взад-вперед по маленькой клетке. Когда глаза привыкли к полумраку, она попробовала развязать руки, зацепившись веревкой за железную щеколду. Как ни странно, у нее получилось. Она затрясла прутья клетки, но те были крепкими. Наконец, обессилев,